Попаданка: Жена для аскета

Глава 14. Узы крови и шепота ночи

После суда и казни Свами Девендры во дворце воцарилась зыбкая, но ощутимая тишина. Страх сменился осторожным ожиданием. Те, кто еще вчера шептались в темных углах, теперь почтительно кланялись мне, встречая в коридорах. Даже советники, прежде смотревшие на меня с неприкрытой враждебностью, теперь обращались ко мне с подчеркнутым уважением. Жестокость Викрама принесла неожиданные плоды — мир.

Но настоящий мир царил в его покоях. Здесь, за тяжелыми резными дверями, мы были просто мужчиной и женщиной, залечивающими раны — как физические, так и душевные.

Моя рана заживала быстро, чему способствовали как искусство врачей, так и забота Викрама. Он проводил со мной каждую свободную минуту, откладывая государственные дела ради наших вечеров.

В тот вечер я сидела на широком подоконнике его покоев, глядя на заходящее солнце. На мне было лишь легкое шелковое одеяние, застегнутое на одно плечо — здоровое. Повязку с раны сняли днем, оставив лишь розовый шрам. Воздух был теплым и наполненным ароматом ночных цветов.

Дверь открылась, и вошел Викрам. Он выглядел уставшим после долгого дня совещаний, но при виде меня его лицо озарилось улыбкой.

— Ты уже сняла повязку, — заметил он, подходя ближе.

— Лекарь разрешил, — ответила я, поворачиваясь к нему. — Смотри. Почти зажило.

Он осторожно коснулся пальцами шрама. Его прикосновение было таким нежным, что по коже побежали мурашки.

— Я никогда не прощу им этого, — прошептал он. — Никогда.

— Прости, — я взяла его руку и прижала к своей щеке. — И забудь. Это в прошлом.

Он наклонился и поцеловал шрам — сначала легкое прикосновение губ, потом язык обвел контуры заживающей раны. Я вздрогнула, чувствуя, как по телу разливается тепло.

— Ты так прекрасна, — его губы переместились к моей шее. — Даже со шрамами. Особенно со шрамами. Они говорят о твоей силе.

— А твои шрамы? — я провела пальцами по старому рубцу на его груди. — Они говорят о твоей?

— Они говорят о том, что я выжил, — он поймал мою руку и поцеловал ладонь. — Чтобы встретить тебя.

Его губы нашли мои в медленном, глубоком поцелуе. В этом поцелуе не было спешки, только наслаждение моментом, друг другом. Его руки скользнули под мое одеяние, ладони легли на мою спину, прижимая ближе.

— Я скучал по тебе сегодня, — прошептал он между поцелуями. — Сидел на совете и думал только о том, как ты здесь ждешь меня.

— Я всегда жду тебя, — ответила я, расстегивая застежки его парадного камзола.

Он помог мне снять его, затем снял свою рубаху. В свете заходящего солнца его тело казалось позолоченным — каждое напряжение мышц, каждый шрам был виден так четко, что захватывало дух.

— Ты должен быть самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела, — призналась я, проводя ладонью по его груди.

Он улыбнулся — редкой, настоящей улыбкой, которая делала его глаза молодыми.

— А ты, — он снял с меня одеяние, и оно бесшумно упало на пол, — ты просто самое красивое существо во всех мирах.

Он поднял меня на руки — легко, как будто я весила не больше перышка — и отнес к огромной кровати. Уложив, он опустился передо мной на колени, его руки легли на мои бедра.

— Сегодня, — прошептал он, его глаза горели в полумраке, — я хочу любить тебя так, как ты того заслуживаешь. Медленно. Полностью. Без спешки.

Его губы коснулись моей лодыжки, и он начал свой путь вверх. Каждый поцелуй был клятвой, каждое прикосновение языка — обещанием. Он задерживался на внутренней стороне колен, заставляя меня вздрагивать, потом поднимался выше, к бедрам.

— Ты вся дрожишь, — заметил он, его голос был низким и хриплым.

— От тебя, — выдохнула я, когда его губы коснулись самого чувствительного места на моих бедрах. — Всегда только от тебя.

Он улыбнулся против моей кожи, потом его язык провел по линии между бедром и тазом. Я застонала, впиваясь пальцами в шелковые простыни.

— Пожалуйста, — простонала я, уже не в силах терпеть.

— Пожалуйста, что? — он поднял голову, его глаза блестели в темноте.

— Не мучь меня.

Он медленно покачал головой.
—Это не мучение. Это поклонение.

И он продолжил — медленно, тщательно, исследуя каждую складку моей кожи, каждую реакцию моего тела. Когда его язык наконец коснулся самого чувствительного места, я взвыла, выгибаясь на кровати. Он не спешил, доводя меня до края снова и снова, но не позволяя достичь кульминации.

— Викрам... — мой голос сорвался на полустон. — Я не могу больше...

— Можешь, — он поднялся надомной, его тело прикрыло мое. — Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Ты можешь все.

Он вошел в меня одним медленным, безостановочным движением. Мы оба застонали — он от наслаждения, я от чувства полного заполнения.

— Боги, — прошептал он, замирая на мгновение. — Ты всегда так... идеальна.

Он начал двигаться — не спеша, с такой нежностью, что слезы выступили у меня на гланах. Его руки обхватили мои, пальцы сплелись. Его глаза не отрывались от моих.

— Я люблю тебя, — сказал он, и в его голосе была такая глубина чувств, что у меня перехватило дыхание. — Больше, чем могу выразить.

— Я знаю, — я притянула его к себе для поцелуя. — И я тебя. Всегда.

Наши тела двигались в унисон, медленно, словно в ритуальном танце. Не было спешки, не было ярости — только глубокое, пронзительное единение. Каждое движение было подтверждением наших чувств, каждое прикосновение — обещанием вечности.

Когда я почувствовала приближение оргазма, это было не как внезапная волна, а как медленный рассвет — сначала слабые проблески, потом все ярче, пока все мое существо не залило ослепительным светом. Я закричала его имя, цепляясь за его плечи, чувствуя, как мое тело трепещет в экстазе.

Он последовал за мной с глухим стоном, его тело на мгновение обмякло на мне, потом он осторожно перевернулся, удерживая меня на себе.

Мы лежали так в тишине, наши сердца постепенно успокаивались. Его руки нежно гладили мою спину.