Попаданка: Жена для аскета

Глава 16. Свадьба под двумя лунами

Утро свадьбы началось с первых лучей солнца, пробивающихся сквозь резные ставни моих покоев. Едва я открыла глаза, как дверь распахнулась и в комнату ворвалась целая процессия служанок во главе с пожилой женщиной по имени Мира — главной распорядительницей дворцовых церемоний.

— Ваше высочество, с днем вашей свадьбы! — хором пропели они, и начался настоящий марафон приготовлений.

Меня повели в купальню, где мраморный бассейн был наполнен теплой водой с лепестками роз и жасмина. Руки служанок нежно омывали мое тело, смывая последние следы напряжения. Потом последовал долгий массаж с ароматическими маслами — сандалом, розой, иланг-илангом. Каждое прикосновение было ритуалом, каждое движение — частью древней традиции.

После купаления началось одевание. Свадебное платье было настоящим произведением искусства — из пурпурного шелка, расшитого золотыми нитями и жемчугом. Его надевали на меня в несколько слоев, каждый со своим символическим значением. Нижняя рубашка из тончайшего хлопка — чистота и невинность. Парчовый саронг — связь с землей. Верхнее платье с длинным шлейфом — величие и власть.

Когда дело дошло до украшений, я едва не согнулась под их тяжестью. Золотые браслеты с бирюзой на щиколотках и запястьях. Ожерелье из рубинов и алмазов, такое тяжелое, что его приходилось поддерживать. Серьги с изумрудами, казалось, вот-вот проткнут мочки ушей. И наконец — тиара, усыпанная бриллиантами, в центре которой сиял огромный сапфир, точно повторяющий цвет глаз Викрама.

— Теперь прическа, — объявила Мира, и ее искусные пальцы начали заплетать мои волосы в сложную конструкцию из кос и жемчужных нитей.

В разгар этих приготовлений дверь снова открылась. В проеме стоял Викрам.

Все служанки замерли, затем бросились на колени. Мира попыталась было возразить:
—Ваше Величество! Нельзя видеть невесту до церемонии! Это дурная примета!

Но он не обратил на нее внимания. Его взгляд был прикован ко мне.

— Выйдите все, — тихо приказал он.

Когда комната опустела, он медленно подошел ко мне. Он был уже в своем свадебном наряде — белом шелковом дхоти с золотой вышивкой, парчовом камзоле, застегнутом на сапфировые пуговицы. В его убранстве не было ни следа аскета — только величие правителя и счастье жениха.

— Ты... — он покачал головой, словно не веря своим глазам. — Ты похожа на богиню, сошедшую с небес.

— А ты — на бога, пришедшего за своей невестой, — улыбнулась я, чувствуя, как дрожат колени.

Он подошел так близко, что я почувствовала запах сандала, исходящий от его одежд.

— Я не мог дождаться, — прошептал он, его пальцы коснулись жемчужной нити в моих волосах. — Мне нужно было увидеть тебя. Убедиться, что это не сон.

— Это не сон, — я подняла руку и коснулась его щеки. — Я здесь. И я становлюсь твоей женой. По-настоящему.

Его глаза наполнились такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Он наклонился и поцеловал меня — нежно, почти благоговейно, словно боясь испортить тщательно нанесенный макияж.

— Сегодня вечером, — прошептал он против моих губ, — я буду любить тебя так, как никогда раньше. Я сниму с тебя все эти украшения одно за другим. Буду целовать каждую частичку твоей кожи, которую они скрывают.

От его слов по телу разлилась волна жара. Я вздохнула, чувствуя, как замирает сердце.

— А сейчас, — он отступил на шаг, его глаза все еще пылали, — мне нужно уйти, прежде чем старая Мира решит, что я навлек проклятие на все царство.

Он повернулся к выходу, но на пороге остановился.

— Я люблю тебя. Больше, чем могу выразить.

И он вышел, оставив меня одну — дрожащую, счастливую, и такую же нетерпеливую, как он.

Церемония проходила в Главном храме Шивы, который специально к этому дню был очищен и освящен заново. Когда я вошла в храм, поддерживаемая Аджитом с одной стороны и Мирой с другой, зал ахнул.

Тысячи свечей отражались в золоте и драгоценностях, наполняя пространство мерцающим светом. Воздух был густ от запаха цветов и благовоний. А в центре зала, перед священным огнем, стоял он.

Викрам смотрел на меня, и в его глазах я видела не только любовь, но и гордость. Гордость за меня, за нас, за то, что мы прошли через все преграды и стоим здесь сегодня.

Церемония была длинной и сложной. Семь кругов вокруг священного огня, семь клятв, которые мы давали друг другу. Но для меня все это было лишь фоном. Главным был он — его рука, держащая мою; его голос, повторяющий клятвы; его глаза, не отрывающиеся от меня.

— Я беру тебя в жены, — говорил он, и в его голосе была такая убежденность, что слезы выступили у меня на глазах. — Чтобы быть твоим защитником в опасности, твоим другом в одиночестве, твоим партнером в жизни. Отныне твои радости — мои радости, твои печали — мои печали.

Когда жрец объявил нас мужем и женой, Викрам взял мое лицо в свои руки и поцеловал меня — не как ритуальный поцелуй, а как настоящий, страстный поцелуй мужчины, только что получившего в жены женщину своей мечты. Зал взорвался аплодисментами.

Пир длился до поздней ночи. Мы сидели на возвышении, принимая поздравления. Но все это было лишь формальностью. Единственное, что имело значение, — это его рука на моей талии, его шепот на ухе, его обещания о том, что ждет нас позже.

Когда мы наконец смогли уйти, он поднял меня на руки — к восторженным возгласам гостей — и понес через дворец в наши новые общие покои.

Комната была превращена в райский сад — повсюду цветы, ароматные свечи, шелковые подушки на огромной кровати. Двери закрылись, и наступила тишина.

Он медленно опустил меня на ноги, его руки все еще обнимали меня.

— Наконец-то, — прошептал он. — Мы одни.

Его пальцы нашли первую застежку моего платья.
—Помнишь, я обещал?

Я кивнула, не в силах говорить.

Он снимал с меня украшения и одежду с такой медлительностью, что это было почти невыносимо. Каждую снятую вещь он сопровождал поцелуем на освобожденной коже. Браслеты с щиколоток — поцелуй в лодыжки. Ожерелье — поцелуй в шею. Серьги — поцелуй в мочки ушей.