Попаданка: Жена для аскета

Глава 17. Медовый месяц и тени прошлого

Наше свадебное торжество официально длилось семь дней. Семь дней пиров, приемов, представлений и церемоний. Но для нас с Викрамом истинный праздник начался лишь тогда, когда закрылись двери наших покоев и мы остались наедине с обещанием целого месяца уединения — нашего «медового месяца», как я мысленно называла его.

На восьмой день после свадьбы мы покинули дворец. Не для официального визита, а для путешествия в летнюю резиденцию Викрама, скрытую в горах, в долине, куда вела лишь одна узкая тропа. Место это называлось Амаравати — «обитель бессмертных». И оно вполне оправдывало свое название.

Дорога заняла целый день. Мы ехали на слонах — не на парадных, украшенных золотом, а на выносливых горных слонихах, чьи мягкие шаги почти не ощущались в паланкине. Викрам сидел рядом со мной, его рука покоилась на моей талии, а взгляд был прикован к открывающимся пейзажам.

— Здесь я бывал мальчишкой, — сказал он, когда мы въехали в ущелье, по дну которого бежала речка с кристально чистой водой. — Отец привозил меня сюда, когда дела в столице становились слишком удушающими. Здесь я учился медитировать. Думал, что нашел здесь покой.

Он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнули знакомые искры.
—Но настоящий покой я нашел только с тобой.

Я прижалась к нему, чувствуя тепло его тела даже через тонкую ткань дорожного платья.
—А я никогда не искала покоя. Я всегда искала... смысл.

— И нашла? — его губы коснулись моего виска.

— Нашла тебя, — прошептала я. — Это больше, чем я могла надеяться.

Он обнял меня крепче, и мы проехали так еще несколько миль в комфортном молчании, прерываемом лишь криками экзотических птиц и шумом воды.

Амаравати оказалась не дворцом, а скорее просторным, изящным павильоном, построенным вокруг естественного источника. Стены были из светлого песчаника, а вместо окон — арки, затянутые легкой тканью, колышащейся на ветру. Внутри царила прохлада, а воздух был напоен запахом влажного камня и дикого жасмина.

— Никакой стражи внутри, — объявил Викрам, когда слуги, разгрузив наш скромный багаж, удалились. Лишь несколько верных людей остались на внешнем периметре долины. — Только мы.

Он подошел ко мне сзади, обнял за талию и прижал губы к моей шее.
—Семь дней я делил тебя с целым царством. Теперь ты вся моя.

Я повернулась в его объятиях, обвила руками его шею.
—А ты — мой.

Его поцелуй был голодным, нетерпеливым, словно он хотел наверстать все те часы, когда мы были на публике и не могли прикоснуться друг к другу как муж и жена. Его руки скользнули к застежкам моего дорожного платья.

— Я хочу видеть тебя на солнце, — прошептал он между поцелуями. — Хочу видеть, как свет играет на твоей коже.

Он снял с меня платье прямо в главном зале, где мраморный пол был теплым от дневного солнца. Воздух ласкал обнаженную кожу. Он отступил на шаг, его глаза пылали.

— Иди к воде, — тихо приказал он.

Источник бил прямо из скалы, наполняя небольшой естественный бассейн, из которого вода стекала в речку. Я вошла в воду — она была прохладной, но не холодной, освежающей после долгой дороги.

Он разделся, не сводя с меня глаз, и последовал за мной. Вода достигла ему до пояса, подчеркивая мускулистые бедра и плоский живот. Он подошел ко мне, капли воды сверкали на его коже.

— Ты похожа на водную нимфу, — прошептал он, его руки скользнули по моим мокрым бокам. — На духа этого источника.

— А ты — на бога, пришедшего соблазнить нимфу, — ответила я, чувствуя, как под его прикосновениями закипает кровь.

Он наклонился и поймал мои губы в поцелуе, медленном и влажном, как сама вода вокруг нас. Его язык скользнул между моих губ, требуя ответа. Я ответила, чувствуя, как желание разгорается во мне с новой силой.

Его руки исследовали мое тело под водой — скользили по бедрам, животу, груди. Каждое прикосновение было обострено ощущением воды, которая делала кожу невероятно чувствительной.

— Здесь, — прошептал он, когда его пальцы нашли чувствительный бугорок между моих ног, — ты уже вся горишь для меня.

Я вздохнула, опираясь о его плечи, когда он начал ласкать меня. Движения его пальцев были мастерскими — то нежными, то настойчивыми, находя именно тот ритм, который сводил меня с ума.

— Викрам... — простонала я, когда волны удовольствия начали накатывать.

— Смотри на меня, — приказал он, и я открыла глаза. Его лицо было серьезным, полным любви и желания. — Я хочу видеть, как ты теряешь контроль.

И я смотрела ему в глаза, когда оргазм захлестнул меня — тихий, глубокий, заставивший все мое тело затрепетать в воде. Он улыбнулся — торжествующе, счастливо — и подхватил меня, когда мои ноги подкосились.

— Это только начало, — пообещал он, перенося меня на мелководье, где вода достигала лишь колен.

Он уложил меня на гладкий, отполированный водой камень, теплый от солнца. Сам опустился между моих ног. Его губы и язык заменили пальцы, и я закричала, впиваясь пальцами в его мокрые волосы. Это было еще интенсивнее, еще чувственнее — ощущение его языка на моей коже, горячего и влажного, контрастировало с прохладой воды, омывавшей наши тела.

Он довел меня до второго оргазма, более мощного, чем первый, заставившего меня кричать так громко, что эхо понеслось по долине. Только тогда он поднялся и вошел в меня одним плавным, влажным движением.

Мы замерли на мгновение, соединенные полностью, наши глаза встретились. В его взгляде была вся вселенная — любовь, страсть, нежность, владение.

— Ты моя, — прошептал он, и это было не утверждение, а благодарность.

— А ты — мой, — ответила я, обнимая его.

Он начал двигаться — медленно, глубоко, ритмично. Вода плескалась вокруг нас, солнце пригревало кожу, а его тело внутри моего было единственной реальностью. Это было слияние не только физическое, но и духовное — здесь, среди древних скал и журчащей воды, мы были не правителем и его женой, а просто мужчиной и женщиной, соединенными любовью.