Попаданка: Жена для аскета

Глава 22. Убежище и предвестие

Амаравати встретила нас прохладным горным воздухом и тишиной, нарушаемой лишь шумом водопада и пением птиц. После напряженной атмосферы дворца с его шепотами и скрытыми угрозами, это место казалось настоящим раем. Здесь, в убежище, окруженном со всех сторон неприступными скалами и верными людьми Викрама, я впервые за долгое время смогла по-настоящему расслабиться.

Викрам оставался со мной первую неделю, отложив все государственные дела. Казалось, он хотел наверстать все те моменты близости, которых нас лишали дворцовые интриги. И наши дни, и ночи наполнились особой, неспешной нежностью.

Однажды утром, когда солнце только начало пригревать камни террасы, я сидела, укутавшись в шерстяной шаль, и наблюдала, как Викрам упражняется с мечом. Его тело двигалось с грацией и силой крупного хищника — каждый взмах отточен, каждый шаг выверен. Он был красив в своей силе, и я не могла оторвать глаз.

Заметив мой взгляд, он закончил упражнение и подошел ко мне, все еще дыша глубоко и ровно. Капли пота блестели на его груди в утреннем свете.

— Наблюдаешь? — улыбнулся он, опускаясь рядом на каменную скамью.

— Любуюсь, — поправила я, протягивая руку и стирая каплю пота с его ключицы. — Ты прекрасен, когда двигаешься.

Он поймал мою руку и поцеловал ладонь.
—А ты прекрасна всегда. Особенно сейчас. — Его свободная рука легла на мой округлившийся живот, уже явно выдававший мое состояние. — Ты светишься изнутри.

— Это из-за горного воздуха, — пошутила я, но знала, что он прав. Беременность делала меня другой — не только физически, но и эмоционально. Я стала спокойнее, глубже, как будто сама жизнь внутри меня замедляла мой обычно стремительный ум, заставляя ценить каждое мгновение.

— Не только воздух, — он наклонился и поцеловал меня — долго, сладко, с той неспешной страстью, которая стала нашей новой нормой в этом убежище.

Его губы были теплыми и влажными от упражнений, а вкус его — знакомым и всегда волнующим. Когда мы разорвали поцелуй, оба дышали тяжелее.

— Я хочу тебя, — прошептал он, его глаза потемнели. — Здесь, на солнце, где я могу видеть каждую частичку тебя.

— А если кто-то увидит? — слабо запротестовала я, хотя само предложение заставило кровь быстрее бежать по жилам.

— Здесь только мы, — он уже расстегивал застежки моего утреннего платья. — И птицы. А им все равно.

Платье соскользнуло с моих плеч, и утренний воздух коснулся кожи, заставив меня вздрогнуть. Но не от холода — от предвкушения. Викрам снял с себя простую тренировочную тунику, и его тело предстало передо мной во всей своей мужественной красоте — загорелое, мускулистое, покрытое тонкой сетью шрамов и блестящее от пота.

Он опустился передо мной на колени, его руки легли на мои бедра.
—Ты становишься все прекраснее с каждым днем, — прошептал он, его губы коснулись моего живота. — Твоя кожа сияет. Грудь стала полнее. — Он наклонился и взял один сосок в рот, лаская языком.

Я застонала, впиваясь пальцами в его волосы. Его прикосновения, всегда мастерские, теперь были еще более выверенными — он знал каждую реакцию моего тела, каждую зону чувствительности.

— Я мечтаю о том дне, когда ты сможешь кормить нашего ребенка, — сказал он, переходя ко второй груди. — Видеть, как твое тело дает жизнь. Это будет самое красивое зрелище в мире.

Его слова, смешанные с ласками, вызывали во мне странную смесь возбуждения и глубокой, почти духовной связи. Он опустился ниже, его губы оставляли след поцелуев по моему животу, пока не достигли того места, где я уже была влажной и готовой для него.

Но сегодня он не стал торопиться. Вместо этого он устроился между моих ног, положил голову мне на бедро и просто смотрел на меня — долго, внимательно, словно запечатлевая в памяти каждую деталь.

— Что? — прошептала я, чувствуя, как под его взглядом загорается кожа.

— Я пытаюсь запомнить этот момент, — ответил он тихо. — Тебя, такую. Солнце на твоей коже. Свет в твоих глазах. Очертания нашего ребенка под твоей кожей. — Он провел пальцем по округлости моего живота. — Хочу помнить это всегда. Даже когда мы будем старыми и седыми.

— Мы будем старыми и седыми вместе, — сказала я, и в моих словах была не надежда, а уверенность.

— Обещаешь? — в его голосе прозвучала легкая уязвимость, редкая для него.

— Клянусь, — я взяла его руку и прижала к своему сердцу. — Здесь. Это мое обещание.

Он улыбнулся — медленной, счастливой улыбкой, которая преображала его суровое лицо. Потом наклонился и начал целовать внутреннюю сторону моих бедер — медленно, нежно, заставляя меня дрожать от предвкушения.

Когда его язык наконец коснулся самой чувствительной части меня, я взвыла, запрокинув голову назад. Солнце слепило глаза, смешиваясь с волнами наслаждения, которые его мастерские ласки вызывали во мне. Он знал мое тело лучше, чем я сама, и теперь, с учетом моего состояния, нашел новые способы доводить меня до края.

— Викрам... я не могу... — я задыхалась, чувствуя, как нарастает напряжение.

— Можешь, — прошептал он, не останавливаясь. — Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Ты можешь все.

И когда оргазм нахлынул на меня, это было не как взрыв, а как восход солнца — медленный, неизбежный, заливающий все мое существо золотым светом блаженства. Я закричала, но не громко — тихо, почти благоговейно, чувствуя, как мое тело трепещет в экстазе.

Он поднялся и вошел в меня — медленно, осторожно, давая моему телу привыкнуть к его размеру. Мы оба застонали — он от наслаждения, я от чувства полного заполнения и глубокой связи.

— Я люблю тебя, — прошептал он, начиная двигаться с той же неспешной, глубокой ритмичностью, что характеризовала все наши дни здесь. — Больше, чем могу выразить.

— Я знаю, — я обняла его, притягивая ближе. — И я тебя. Всегда.

Наши тела двигались в унисон, находили тот медленный, глубокий ритм, который был идеален для нас троих. Солнце пригревало наши спины, водопад шумел где-то внизу, а мы были одни в мире, состоящем только из нас самих.