Попаданки не мстят. Сдавайтесь сразу, господин ректор

Глава 3

Тишина, воцарившаяся после исчезновения двери, длилась ровно три секунды. Ее развеял леденящий душу, размеренный голос старшей монахини:

- Дитя, отмеченное клеймом, ты теперь под нашей опекой. Идем с миром, - протянула она ко мне руку. «С миром». Звучало как насмешка.

Пока моя грудь вздымалась от частого, почти панического дыхания, взгляд уже метнулся к противоположной стене, к скрещенным кинжалам. Мне с этими Тихими не по пути.

Мать очнулась первой. Она быстро приблизилась к мужу, словно нуждалась в его защите, и заговорила воинственно:

- Вы не можете просто так забрать Рэнаю. Это наш дом! - она резко толкнула в бок моего нового «отца». - Дарн, скажи же что-нибудь.

Мужчина неуверенно кашлянул, сделал шаг вперед, подняв руку в умиротворяющем жесте.

- Может, обсудим? Клеймо поставлено ошибочно. Наша дочь не беззвучная…

Старшая монахиня даже не взглянула на него. Ее странные глаза были прикованы ко мне. Она плавно двинула кистью, сложила пальцы в непонятный знак, и фиолетовая искра, чем-то напоминающая ту, которую выпускал ректор, устремилась точно в моем направлении.

К тому моменту я сделала лишь два коротких шага в сторону. Попыталась отпрыгнут от магического творения, даже увернулась и попробовала отбиться второй рукой - но искра, живая и юркая, достигла моей шеи.

Боль.

Воздух покинул легкие. Показалось, будто раскаленный гвоздь вонзили прямо в позвонок. Я вскрикнула не своим голосом и рухнула на колени. Мир поплыл, залитый фиолетовым. Казалось, кожа на шее вот-вот лопнет, а кости рассыплются в прах.

- Прекратите! - тоненький, испуганный голосок.

Сестра вцепилась в мой локоть, потянула вверх, чтобы помочь мне встать, вот только не добилась успеха. Вскинув ладонь, она направила на меня бледно-зеленые, почти невидимые нити. Едва они коснулись моей шеи, жгучая боль сменилась онемением.

- Да как ты смеешь?! - вспыхнула праведным гневом мать. - Убери свои грязные ручонки от моей дочери, тихая!

- Эта душа больше не принадлежит вашему роду, - прозвучало до того внушительно и устрашающе, что у меня заструился по спине холодный пот. Я даже под спасительным влиянием сестры чувствовала чужое воздействие. - Она принадлежит Вечному. А ты, дитя, - взгляд монахини упал на девочку, - не мешай процессу воспитания.

Последняя испуганно отшатнулась, нити порвались.

Я, все еще дрожа, повернула голову к кинжалам. Боль больше не терзала тело, но оставила после себя яростную, кристально чистую решимость. Они собрались сломать меня?

Монахиня сделала шаг, ее рука снова сложилась в угрожающий знак.

- Встань, дитя. Твое место среди Тихих. Мы научим тебя смирению.

Нет уж. Мне выпал шанс на новую жизнь, не прикованную к инвалидному креслу, и я не собираюсь ее тратить на вечные молитвы в серых стенах, подчиняясь и кланяясь только потому, что какому-то ректору я не приглянулась в качестве невесты.

Я рванула с места. Мышцы на ногах отозвались протестом, но я проигнорировала это. Два шага - и мои пальцы сомкнулись на рукояти кинжала, который на вид казался легче. Возможно, все дело в том, что Рэная не поднимала ничего, тяжелее вилки или столового ножа. Вот только это не беда. Я - Алина Ветрова, циркачка, которая с малых лет выходила на арену и покоряла своей ловкостью и мастерством людские сердца.

- Не двигайтесь! - крикнула я, и все в холле замерли.

- Смерть - не выход, дитя. Не надо причинять себе вред, - снисходительно вздохнула монахиня.

Я выгнула бровь. Посмотрела на трофейное оружие в своих руках, замахнулась и кинула его в женщину. Миг - и в двух сантиметрах от ее лица завибрировало лезвие, которое воткнулось в древко дверного косяка.

Мать икнула, зажав ладонью рот. Отец пораженно уронил руки.

- Ты… ты промахнулась, - прошептала сестра, глядя на меня с немым ужасом и неподдельным восторгом.

Я выпрямилась, с наслаждением чувствуя, как напрягаются мышцы спины, ног и рук, словно ими в полную силу никогда не пользовались.

- Ничего подобного. Я сделала именно так, как хотела, - сообщила ей и расправила плечи, чтобы произнести громко и уверенно: - А теперь предлагаю поговорить нормально, как цивилизованные люди.

Монахиня медленно, с ледяным спокойствием повернула голову. Ее пальцы коснулись рукояти кинжала. Металл звякнул, будто от удара током.

- Участь твоя предрешена, дитя. Клеймо поставлено, никто не снимет его с тебя. Пути другого нет, кроме как нести в народ голос Вечного. Прими это за благо, ведь своим звучанием ты обделена. - Резко посмотрев на меня, она опять протянула руку и мрачно произнесла: - Идем же, неразумная. За дерзость ты, конечно же, будешь наказана. Мы научим тебя смирению и помолимся за твою черную, мятежную душу.

- Нет, подождите! - мать вдруг нашла в себе остатки сил. Она бросилась вперед, заслоняя меня собой. - Вы должны дать нам время, хотя бы неделю. Моя дочь - вибрий! У нее были стабильные оранжевые вибрации, все заверено Магистерием, даже бумаги есть, печати. Я могу показать. Лорд Таннер ошибся!

- Клеймо может снять лишь тот, кто его наложил, - отрезала монахиня, и в ее тоне впервые послышалось раздражение. - Действиям лорда-ректора все склонны верить. Ваши пустые уверения - ничто.