Попала, но не в Золушку

Глава 1. Пробуждение в теле злодейки

Сознание вернулось ко мне не с нежностью, а с ощущением, будто по моему черепу проехался отряд тяжелой кавалерии. В висках стучало, веки слиплись, а во рту вкус, напоминающий о подстилке из королевских конюшен, которые, как я теперь подозревала, пахли куда приятнее.

Я медленно открыла глаза. И сразу зажмурилась. Слишком ярко. Солнечный луч нагло пробивался сквозь щель в непонятного вида шторах и бил прямо в зрачок. Я провела рукой по лицу, пытаясь стереть наваждение, и замерла.

Руки были чужими. Длинные, худые пальцы, слишком белая кожа, отливающая синевой у ногтей, и… идеально ухоженные, но коротко остриженные ногти ярко-розового цвета. Я никогда в жизни не красила ногти. Не любила. Это мешало печатать.

Сердце упало куда-то в ледяную бездну. Я села на кровати, и мир поплыл. Комната… Боже, это же музей барокко, накурившийся опиума. Роскошные, но безвкусные гобелены, вычурная резная мебель, платья, сброшенные на спинку стула, как шкуры поверженных врагов. В воздухе витал тяжёлый запах дорогих духов, пота и… пирогов? Откуда пироги?

И тут в голову, будто разбитый кирпич, ударила память. Не моя. Чужая. Обрывочные картины: злорадный смех над девушкой в запыленном платье, щипки, подзатыльники, бесконечные приказания… И имена. Анабелла. Дризелла. Леди Тремейн. Золушка.

«Нет, — прошептала я, и мой голос прозвучал чужим, немного сиплым, с неприятной гнусавой ноткой. — Нет-нет-нет-нет».

Я подбежала к зеркалу, висевшему в золоченой раме. В нём на меня смотрела незнакомка. Худое лицо с острым подбородком, светлые, жидкие волосы, собранные в нелепые локоны, и глаза… Господи, глаза были голубыми, холодными и полными привычной спеси. Но сейчас в них читался только животный ужас.

Анабелла. Младшая сводная сестра Золушки. Та самая, которая в оригинале… Я сглотнула комок, подступивший к горлу. В оригинале братьев Гримм ей и её сестре в итоге выклюют глаза голуби. Им придётся провести остаток жизни слепыми нищенками, вымаливая подачки у той, над которой они издевались.

«Я в сказке, — констатировал мой разум с безупречной, леденящей логикой. — Я вселилась в тело одной из главных злодеек. И конец у этой истории прописан. И он… ужасен».

Паника, острая и тошнотворная, сжала горло. Я упала на стул, уставившись в стену. Алекс, обычная девушка из XXI века, которая больше всего на свете любила тишину библиотек и крепкий кофе, теперь заперта в этом теле, в этой эпохе, с этим… семейством.

Нужно было думать. План. Мне нужен был план выживания.

Первым делом — не паниковать. Вторым — оценить ресурсы. Я была дочерью знатной, хоть и обедневшей, дамы. У меня была крыша над головой, уродливые платья и, судя по всему, полная свобода в пределах дома для совершения пакостей. Это можно было использовать.

Третий пункт — цель. Цель проста: избежать каноничного финала. Любой ценой. А для этого нужно было либо уничтожить Золушку (мораль из будущего содрогнулась от такой мысли), либо… изменить сюжет. Кардинально.

В дверь постучали. Нет, не постучали — вломились.

«Анабелла! Ты ещё спишь? Мать в ярости! Эта дрянная замарашка перелила вино на новую скатерть, а ты тут валяешься!»

В дверях стояла она. Дризелла. Старшая сестра. В жизни — на портретах — она казалась карикатурной. В реальности же она была высокой, с тяжёлым подбородком и глазами, в которых навсегда поселилось недовольство. Её рыжеватые волосы были взбиты в сложную, но уже слегка обвисшую причёску.

Я смотрела на неё, пытаясь найти хоть каплю родственного чувства, тепла. Ничего. Только раздражение и привычное превосходство.

— Что уставилась? — фыркнула она. — Голова болит после вчерашнего? Сама виновата, нечего было допивать за братом виконта. Иди, мать зовет. Нужно решить, какие ленты брать для новых чепцов. И потом… — её лицо озарила злобная ухмылка, — нам нужно придумать новое задание для Золушки. Я думаю, перебрать весь горох в кладовой. В темноте.

Мой желудок сжался. Так, Алекс, дыши. Ты теперь Анабелла. Ты должна играть свою роль. Пока.

— Я… я неважно себя чувствую, — выдавила я, пытаясь скопировать её интонации. — Голова раскалывается. Может, сегодня… оставим её?

Дризелла замерла, как будто я заговорила на древнешумерском. Её глаза сузились.

— Ты что, совсем с дуба рухнула? Оставить? Да она же зазнается! Мать говорит, что праздник в честь принцев скоро, все знатные девицы будут приглашены. Мы должны сиять! А для этого нам нужно энергию подпитывать… зрелищем её унижений.

Вот оно. Первое упоминание. «Праздник в честь принцев». Значит, до бала ещё есть время. Несколько недель? Месяц? Нужно выяснить.

— Конечно, ты права, — поспешно сказала я, вставая. В голове пронеслась мысль: «Сохраняй статус-кво, пока не составишь план. Не вызывай подозрений». — Я сейчас спущусь.

Дризелла, казалось, удовлетворилась этим, развернулась и выплыла из комнаты, бормоча что-то о моей лени.

Я подошла к окну и отдернула тяжелую штору. Внизу, во внутреннем дворике, у колодца, стояла она. Худая, в сером, залатанном платье, но с невероятно прямой спиной. Она мыла огромные тазы. Золушка. Элла. Лицо её было скрыто прядями темных волос, но в движениях была какая-то усталая грация.

Она не выглядела как жертва. Она выглядела как человек, ждущий своего часа. И её час, согласно сюжету, обязательно настанет. С помощью феи-крёстной, крыс и тыквы.

«Хорошо, — подумала я, глядя на её спину. — Ты получишь своего принца, милая. Это неизбежно. Но я сделаю всё, чтобы твой путь к трону не пролегал через наши с Дризеллой ослеплённые глазницы».

План начал формироваться. Смутный, безумный, отчаянный.

1. Снизить градус жестокости. По возможности саботировать издевательства.
2. Найти союзника. Дризелла не подходит. Мать — тем более. Может быть… слуги? Кто-то ещё?
3. Изучить мир. Узнать всё о принцах, о политике, о возможностях для женщины в этом обществе. Возможно, есть шанс сбежать, выйти замуж за какого-нибудь зажиточного купца…
4. Приготовиться к балу. Это ключевое событие. Его нельзя избежать, но можно его переиграть.