Попала! Ошибка истинного

Глава 49

Иштван велел мне встать в центр круга. Каменный пол под ногами был ледяным, будто впитал в себя память всех тех, кто стоял здесь до меня.

– Дыши ровно, – негромко сказал Иштван, обойдя меня по дуге. – И не допускай лишних мыслей.

“Ага, конечно. Не думать о том, что могу склеить ласты в ближайшие пять минут. Легкотня.”

Я попыталась сосредоточиться, выравнивая дыхание. Тивадай ворочался в кармане.

– Если завоняет палёным мясом — это нормально, – прошептал он. – Скорее всего, это не ты!

– Прекрати! – шикнула я, облившись холодным потом от неожиданности.

Тивадай только фыркнул.

Иштван поставил передо мной керамическую чашу и протянул небольшой мерный ковшик с серебряными насечками.

– Здесь обычная вода. Налей в чашу три капли. Больше нельзя.

Я послушно наклонила ковш, изо всех сил сосредоточившись на том, чтобы руки не дрожали от волнения.

Прозрачные капли, которые мне показались тяжёлыми, словно ртуть, лениво сорвались в чашу. Каждая — с приглушённым звоном, будто падала не вода, а стекло.

Оставила ковш в сторону. Беззвучно выдохнула через нос.

Иштван подал мне маленькую жестяную коробочку.

– Это маренник сумеречный, – сказал он спокойным, почти отстранённым голосом. – Цветок духов. Магистр Грегуар должен был вам рассказывать о нём.

Магистр Грегуар… в памяти всплыло бледное лицо вампира, и я зябко передёрнула плечами. Я так до сих пор и не поняла, как относиться к нему, с учётом того, что в Академии его больше нет.

Но маренник он упоминал, и спасибо ему большое.

– Редкое растение, которое растёт там, где грань между реальным миром и миром духов слишком тонкая, – запинаясь от волнения, пробормотала я, воскресив в памяти страницу из учебника, – говорят, что его аромат – единственный, который могут слышать духи.

И я их, надо сказать, полностью понимаю. Маренник, как и его пепел, издавал резкий запах лежалого козьего сыра, от которого щекотало в носу.

– Молодец, – усмехнулся Иштван, – хорошо всё запомнила. Пришла пора попрактиковаться в применении маренника. Помнишь, что с ним делают в ритуалах призыва?

– Э-э-э… – как назло, именно этот момент выскочил из памяти.

Я прикусила губу и ляпнула наугад:

– Разводят в воде и опрыскивают круг призыва?

Иштван поднял бровь, и я тут же замотала головой:

– Нет-нет, конечно, это не то. Маренник… маренник…

В голове было пусто, как в ведре, из которого вылили воду.

“По кругу его сыплют”, – проворчал в моих мыслях Тивадай, и я тут же обрадованно уцепилась за его подсказку:

– Да! Призывающий рассыпает пепел вокруг себя! Спасибо, Тивадай… ой.

И испуганно осеклась, сообразив, что выдала себя с потрохами. Иштван усмехнулся и одобрительно кивнул:

– Верно. Будем считать, я не слышал последней фразы. Сыпь по кругу!

Я присела на корточки и начала тщательно, почти по крупинке, высыпать серебристо-серый пепел вдоль вырезанных в камне символов. Мне показалось, что он странно мерцает, будто живой.

Иштван опустился на колено напротив меня и наклонился ближе, пристально наблюдая за процессом. От его близости руки у меня немедленно заходили ходуном, но я сделала над собой усилие и заставила сосредоточиться.

“А ведь мы тут одни”, – мелькнула сладостная, но предательская мысль.

“Ага, не считая меня”, – ворчливо вклинился Тивадай, и я очнулась. Мысленно похлопала себя по щекам и сипло спросила:

– Так, я закончила… дальше что?

– Дальше начинается самое сложное, – вздохнул Иштван и велел:

– Василиса, посмотри на меня.

Я подчинилась. В горле пересохло от волнения.

Наши глаза встретились, и Иштван негромко, но веско сказал:

– У тебя остался последний шанс отказаться от этой затеи. Дальше такой возможности уже не будет.

Я помедлила с ответом. Мысль о том, чтобы повернуть назад, на мгновение показалась самой заманчивой на свете. Встать, уйти, вернуться в свою комнату в общаге и спокойно лечь спать. Но…

– Нет, – решительно мотнула головой я, – ни за что. Я слишком далеко зашла, чтобы отказываться.

Глаза Иштвана блеснули расплавленным серебром.

– Тогда приготовься. Бери чашу с водой. Начинается самое сложное и опасное.