Попала! Ошибка истинного

Глава 63

Я ответила, не раздумывая.

– Сейчас!

– Не сомневался, что ты так скажешь, – усмехнулся Иштван и вложил мне в руку письмо. Накрыл мою ладонь своей так, чтобы мои пальцы сжали шероховатую поверхность конверта.

Я не выдержала и немедленно сорвала печать. Развернула пожелтевший от времени лист и принялась лихорадочно читать.

Почерк Беньямина Секкереша был строгим и чётким.

…уже через пару строк я перестала дышать. Слова будто пронзали сознание, как острые клинки.

«Если ты читаешь это письмо, Василиса, значит, ты сумела пройти все испытания, достойные твоей матери…»

Я замерла. Сердце взбудораженно подпрыгнуло.

…достойные её?

Судорожно сглотнула и продолжила чтение.

«Тамара Громова не была обычным магом. В годы моей юности она служила Королевским боевым магом Баллашьярда…»

Мир качнулся. Я медленно опустилась обратно на диван, не отрывая взгляда от строки.

Королевским боевым магом. Моя мама.

Нет, для меня это не было таким уж сильным откровением. Помнится, Феликс мне об этом сказал первым. Но только уж больно не вязался образ мамы – такой, как я её запомнила из детства – с таким пафосным и боевым титулом!

Перед моим глазами всплыла её улыбка. Тёплая. Спокойная. Родная.

А тут вот такое!

«…я обязан ей жизнью. Когда я оказался в плену у тёмных колдунов Грейердамского Ковена, она одна прорвалась через их защиту и вытащила меня. Я до сих пор не понимаю, как ей это удалось…»

У меня перехватило дыхание. Картины сами собой нарисовались в голове.

Кровь. Огонь. Заклинания. Одинокая мамина фигура против целой толпы тёмных колдунов – по типу Феликса и его приспешников.

Ох, не зря говорят, что дочери обычно повторяют судьбу матерей, не зря…

Но она выстояла и победила.

Мама.

Моя мама.

Я медленно провела ладонью по лицу.

А значит, победю… в смысле. побежу… тьфу ты, одержу победу и я. Просто потому, что по-другому и быть не может.

– Обалдеть… – пробормотала я себе под нос.

Одно дело – услышать эдакое о своей маме от какого-то стрёмного мутного чувака, который ещё и с тёмным богом якшался.

И совсем другое – прочитать подтверждение тому собственными глазами! И не просто подтверждение, а такое, чтобы исходило от человека, который был в самой гуще событий.

Которого она, к тому же, и спасла!

Я снова уткнулась в письмо.

«В знак благодарности я поклялся однажды отплатить ей тем же. Но Тамара отказалась от любой награды…»

Горло сдавило. Я стиснула зубы и продолжила читать, хотя строчки расплывались от навернувшихся на глаза слёз.

«Она много говорила о тебе, Василиса. С гордостью. С тревогой. И с болью…»

Перед глазами поплыло.

«Больше всего её мучило то, что она не может вернуться. Она боялась, что ты вырастешь без неё. Что не узнаешь, как сильно она тебя любит…»

Я резко втянула воздух. Слёзы уже вовсю катились по щекам, и я сердито стёрла их одним движением ладони. Упрямо заморгала.

Нет.

Не сейчас.

Только не сейчас!

Не время раскисать, когда ещё не сделано самое главное.

«Если ты читаешь это – значит, ты уже стала сильнее, чем я мог представить. И, возможно, даже ближе к ней, чем думаешь…»

Руки дрожали.

«Глаз Неба – одно из величайших моих сокровищ. Я оставляю его тебе не только как инструмент, но и как шанс. Найди её, Василиса. И вернитесь домой… обе.»

Я опустила письмо. Тишина в комнате стала оглушительной.

Я сидела, уставившись в одну точку. На душе было пусто, тяжело и… странно светло.

– Выходит, мама пропала, когда Секкереш был ещё жив? – запинаясь, спросила я.

Иштван кивнул и опустился на диван рядом со мной.

– Более того, он сам сказал мне об этом. Мы с ним пытались найти её, но мне даже в голову не могло прийти, что её могла забрать Изнанка, – тихо сказал он, положив руки на колени и устремив взгляд в пустоту перед собой.

Мельком взглянул на меня.

– Ты наверняка хочешь узнать о ней больше. – это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

Соблазн был велик, но я покачала головой:

– Очень хочу. Но потом. Я хочу услышать это от мамы! Давай сначала найдём её.

И только тогда я по-настоящему почувствовала, как мне страшно. Не в бою. Не перед Советом. А сейчас.

Руки заходили ходуном.

Вдруг не получится? Или наоборот, получится, а я не буду готова к тому, что увижу?