Попала! Ошибка истинного

Глава 65

Я не могла дышать. Словно весь мир сжался до размера этой плиты, на которой лежала мама.

Разум отказывался верить в реальность происходящего, и, чтобы убедиться в том, что не сплю, я судорожно вцепилась в её пальцы. Они были ледяными.

Она была неподвижна. Такая родная, и в то же время такая… чужая?

Её очертания расплывались в моих глазах, полных слёз. Я ведь помнила её только в виде образа на фотографии… а мама в реальности отличалась от него.

Бледная, как мрамор, с темными волосами, рассыпавшимися по каменной поверхности. В них уже серебрились седые пряди, а под глазами залегли глубокие тёмные мешки.

Ещё я разглядела складки в уголках маминых губ, отчего её лицо казалось жёстким.

“Немудрено,” – мелькнула в голове отстранённая мысль, – “она же, как-никак, была тут каким-то очень крутым магом…”

И всё же это ей не помогло.

Моё сердце застыло. Холод прокатился по спине, и паника, острая, как нож, вонзилась в каждую клетку. В голове забилась безжалостная мысль: а если это всё? Если это конец, и всем моим поискам так и суждено оборваться тут, на этом неприметном островке посередине ничто фиг пойми, где?!

– Мама… – выдохнула я. Грудь сдавило болью, а руки задрожали.

Я вдруг в ужасе поняла, что очутилась на грани того, чтобы просто сдаться. Положить голову на мамину грудь, закрыть глаза и забыться вечным сном. Чтобы нас больше никто и никогда не нашёл…

– Пожалуйста… проснись… – прошептала я, гладя маму по щеке. Слёзы сами катились по щекам, смешиваясь с дождём из боли и страха.

Я сжала пальцы мамы крепче, словно держась за последнюю нить, которая связывала меня с реальностью. Сердце билось так громко, что, казалось, слышно было его даже сквозь шум Изнанки.

И вдруг что-то всплыло в памяти. Несмело, но настойчиво, отозвавшись секундным уколом в висках.

Древнее заклинание духовного отклика. Из программы последнего курса.

Я знала, что оно сложное, истощающее, что требует полной отдачи, но другого пути не было.

Глубоко вздохнула, чувствуя, как усталость тяжёлым камнем наваливается на меня. Каждая мышца горела, каждая клетка кричала о том, что я не могу, что я слишком измучена. Но внутри всё равно затеплилась крохотная искорка надежды, и я всем руками ухватилась за неёг.

– Я… прошу… – прошептала я. – Пусть твой дух откликнется… пробуди её…

Собрав последние силы, подняла руки. Ладони загорелись холодным светом. Прошептала слова заклинания, будто взывая к самой Изнанке:

– Пожалуйста, услышь! Пробудись… откликнись… Лé-та-ра… Ва́ньор. Летара Ваньор!

И тут же почувствовала сопротивление – пустота, будто сама тьма хотела меня поглотить. Сердце неистово скакало, дыхание сбилось.

Но я держалась. Я должна была выстоять. Если не я, то больше некому вытащить маму…

В голове безумным калейдоскопом замелькали все заклинания, все обряды, что я выучила в Академии. Одно за другим, одно за другим, без конца.

Из тьмы вдруг выплыло ехидное лицо Феликса. Меня передёрнуло от отвращения, а его черты, словно издеваясь, перетекли в изображение Гоножа.

Сухо клацнули сухие деревяшки.

Кончики пальцев заледенели. Я чувствовала, как из меня утекает жизнь, но продолжила упрямо твердить:

– Летара Ваньор! Летара Ваньор! Летара Ваньор…

Пусть утекает. Плевать! Если это поможет маме, то я готова!

И вдруг… лёгкое подрагивание.

Мама дернулась. Сначала слабое движение плеч, потом пальцы, на которых я держалась, слегка сжались.

Её грудь приподнялась и опустилась. Раз. Потом ещё один.

Я услышала вздох!

– Мама… – выдохнула я, не веря глазам. – Ты живая…

И мама медленно открыла глаза. В них был страх, растерянность… и жизнь!

Сердце сжалось от облегчения. Слёзы хлынули рекой. И хотя силы уже почти не осталось, я кинулась к маме на шею.

И в этот миг мир будто вспыхнул яркими красками, несмотря на холод Изнанки.

Глаза мамы медленно раскрылись. Сначала пустые, растерянные, словно она оказалась где-то между сном и реальностью. Из её губ вырвались тихие, бессвязные звуки – непонятные слова, будто какой-то древний язык Изнанки.

– “…Шаран… ломире… Вейял…” – пробормотала она.

Что это за язык? Неужели она забыла родной?!

И вдруг меня пронзила ледяная стрела ужаса. А вдруг она забыла не только язык, но и кто она сама?

Вдруг она забыла меня?

– Мама! Это я! – мой голос сорвался на всхлип, – Твоя дочь… я… Василиса! Твоя… дочка! Ты помнишь меня? Ты понимаешь меня?!

Мама моргнула. Приподнялась. Стиснула мои руки, взгляд её был растерянным и настороженным.

Она нахмурилась, внимательно всмотревшись в меня, словно пытаясь сложить воедино воспоминания о маленькой девочке, которая была совсем другой, и эту девушку, стоящую перед ней сейчас.