Попала так попала или как мне пришлось стать " взрослой "

Начало всех бед

И вот настал день, когда мы должны были с Женей, отправится в командировку в другой город. Там у нас была дочерняя фирма. Дела там шли из ряда вон плохо. Мы должны были узнать почему.

О, это мой шанс! Я решила, что попытаюсь соблазнить его, а там он не отвертится. Поплачусь родителю, что он меня совратил, соблазнил и папочка заставит его на мне жениться.

Незадолго до того, как нам надо было улетать, я прикупила дорогое сексуальное бельё. Собрала небольшой чемоданчик и была готова на все сто процентов и к поездке, и к успеху своей завоевательной миссии.

Долетели спокойно и без приключений. Рейс был вечерний и поэтому мы должны были сначала переночевать в гостинице, а на утро уже ехать в фирму.

Это было мне на руку, как и то, что у нас были номера напротив друг друга. Хоть не придётся далеко идти, а то разгуливать по этажу в коротком прозрачном халатике мне не хочется от слова совсем.

Забрав ключи от номеров, мы поднялись в лифте на свой этаж, и разошлись по номерам. «Мой» мужчина сказал мне до завтра и закрыл дверь в свой номер. Даже на чай не пригласил. Ну ничего, дорогой, мы увидимся не завтра, а уже сегодня! Ты будешь приятно удивлён. Ну или неприятно.

Я развила бурную деятельность.

Приняла душ, высушив волосы, одела бельё и нанесла боевую раскраску. Подхихикивая над тем как он будет выглядеть, когда увидит меня.

Я всё-таки немного трусила. Тот единственный раз, когда я попыталась заняться сексом ни в счёт. Мой выбор пал на моего знакомого. Его звали Макс, и он был ещё тот ловелас. Но в тот день он перебрал, и я была чуточку пьяна. Иначе бы не смогла решиться на такое эксперимент. Лучше не вспоминать об этом. Это был грандиозный провал. Невинности я лишилась, но так и не поняла, где же те непередаваемые ощущения от секса, о которых так много говорят? Ладно, хватит о печальном. Пора переходить в наступление.

Я набросила халат на плечи и выглянула в коридор. Там не было ни души. Отлично. Быстро пересекла коридор, и в нерешительности замерла перед дверью. Робко постучала. С минуту ждала реакции, но в ответ тишина. И тут только заметила, что дверь приоткрыта.

Открыла дверь и позвала его. Тишина. Наверное, спустился вниз, а дверь забыл захлопнуть. Это мне даже на руку. Зашла в номер и плотно закрыла дверь.

Осмотрела его номер. Точно такой же, как и у меня. Здорово. Напротив, двери в центре гостиной стоял диванчик, на котором я и решила разместиться и подождать моего принца. Скинула халатик и легла на бок, подперев голову рукой. Теперь, когда он войдёт, сразу увидит меня в нижнем белье.

Ожидание затягивалось, я уже подумывала уйти к себе, но вдруг услышала приближающийся голос, дверь открылась… Вошёл Женя и… мой отец. Вот чёрт! А он здесь почему? Я поняла, что мне надо прикрыться, но тело отказывалось шевелиться. Я замерла под двумя ошеломлёнными взглядами.

– Привет, па…– проблеяла я, пытаясь найти слова для своего оправдания. Ничего не приходило на ум.

– Станислава, я надеюсь ты мне объяснишь, что ты здесь удумала?! – он был зол.

– Пап… я… ну это…

– Прикройся... – Женя принёс халат из ванной.

Пока я быстро укутывалась в халат, мужчины с неодобрением смотрели на меня. Мои щёки горели огнём. Так стыдно мне ещё никогда не было. Я подняла глаза на мужчин. И поняла, что бури не миновать.

– Стася, – заговорил Женя, – ты же понимаешь, что ты упала в моих глазах ниже некуда. Неужели ты решила, что это достойный способ завоевать мужчину? Не думал, что ты опустишься до такого. Мне Станислав Станиславович говорил, что ты разбалована, но утверждал, что ты достойная и разумная девушка, но похоже он ошибся, ты всего лишь избалованная дурочка. И поверь ни влияние, ни деньги твоего отца не поменяют моего отношения к тебе.

С каждым его словом я всё больше и больше вжимала голову в плечи. Уже горели не только щёки, но и уши и шея. Но услышав его последние слова, я вскинула на него взгляд полный возмущения.

– Как ты смеешь так говорить на меня?! Кто ты такой?

Я перевела взгляд на папу, пытаясь получить поддержку от родителя, но он стоял молча. Впервые в жизни отец не кинулся на мою защиту, казалось, что он полностью с ним согласен.

– Пап, почему ты молчишь? Неужели ты позволишь неизвестно кому так разговаривать со мной?

– Стася, я разочарован.

Голос холодный и чужой.

О, боже, папа зол. Я не буду плакать. Нет, не здесь. Я сдержусь. Я вылетела за дверь, хлопнув ей на последок. И залетела к себе.

Вот такая вот ситуация. И что делать теперь я не знаю.

Добавила горячей воды, а то пока плавала в воспоминаниях, вода успела немного остыть. Вот согреюсь, а потом буду уже вылазить, решила я и погрузилась под воду с головой.

Внезапно перед глазами замелькали разноцветные круги и меня с силой потащило вниз, я пыталась ухватиться хоть за что-то, но не смогла. Провалилась куда-то вниз, недолго пролетела и упала на что-то твердое и холодное. Сознание уплывало в никуда. Последняя мысль была, что перед папой надо извиниться и всё я потеряла сознание.

Номер Евгения. То же время.

– Станислав Станиславович, извините, что так разговаривал с вашей дочерью, но она должна понять, что такое поведение не допустимо. Особенно там откуда я.

– Да я понимаю, Жень, но здесь немного другие нравы, чем у вас. И я всё-таки её очень сильно баловал. Сам понимаешь, мы лишились оба нашей Орейи, и я не силен в воспитании детей. Не знал, что такие будут последствия излишнего баловства. – горько вздохнув, Станислав Станиславович сел на диван. – но сейчас не до этого. Как я тебе уже успел сообщить мне пришло послание, в котором мне сообщают, что я лишусь самого ценного, как когда-то.

– Да, я это уже слышал. А можно посмотреть на письмо?

– Да, да конечно. Вот оно. Бумагу такую делают только у вас. Да и печатями здесь не принято пользоваться. – Станислав Станиславович вытащил помятый конверт с черной печатью и отдал мне.

Вот г'шер, он прав, бумага с желтоватым оттенком и слишком плотная, здесь такой нет. Развернув послание, я его прочитал. Почерк мне был не знаком. Ровные буквы, выведенные именно чернилами красного цвета. Обычай. Старый. Означает он одно - кровную месть. Я посмотрел на человека, который сидел напротив. Плечи опущены, губы поджаты. Взгляд потухший и печальный, горькие складки возле губ. Таким я ещё не разу его не видел. Всё то время, что я жил здесь я видел лишь человека уверенного, сильного, несломленного и не пасующего перед сложностями.