Попала в Развод, или Как раздраконить бывшего!

ГЛАВА 3

ЭЛЕН

— Спасибо, что вчера помогли мне, — на кухне появилась Мирабель.

— Да брось, все в порядке. Маркус прав, его бы неплохо проучить, чтобы забыл дорогу сюда, не мешал вам жить.

Соседка вздохнула. Я понимаю, что раздавать советы всегда легче, и этот пьяница отец ее детей. И где-то в глубине, под слоем злости и разочарования, у нее все еще теплилась выгоревшая надежда, что он одумается.

— А кто тот мужчина, что был с тобой?

— Это мой коллега.

— Просто коллега теперь провожает до самого дома? — Мирабель приподняла бровь, и в ее глазах загорелся знакомый огонек любопытства. — Или ему было по пути?

— Маркус просто хороший мужчина, с чувством ответственности и прекрасными манерами, — пожала я плечами. — Мы дружим.

— Элен, если он хороший, то, может, стоит к нему приглядеться повнимательнее? — настойчиво продолжила соседка, присаживаясь напротив. — Ты давно одна. Пора уже забыть прошлое… и дать шанс кому-то новому. Твой бывший в отличие от моего не напоминает о себе.

Ох, подруга напомнила больную тему. Я так и не рассказала ей о новом назначении моего бывшего мужа, о том, что он теперь мой начальник и напоминает о себе ежедневно, причем самым изощренным образом. И теперь мне стало неловко и стыдно за это умалчивание.

Трудно представить пьяного, небритого Ардена Крейна, орущего под моими дверьми. Это не его стиль. Наверняка этот мужчина привык к тому, что девушки сами бегают за ним, согласные на многое, лишь бы он удостоил их своим вниманием.

Конечно, я замечала внимание Маркуса. Но я твердо решила не смешивать работу и личную жизнь. Это редко доводит до чего-то хорошего, а в моем нынешнем шатком положении — и подавно. А женщине в этом мире еще труднее всего добиваться.

Маркус ненавязчив, и его забота, хоть и чувствуется, пока не переходит тех границ, за которыми начинается давление или неловкость. И это мне в нем ценно.

— Позволь себе влюбиться, открыться чему-то новому, — мягко настаивала Мирабель. — Искренняя дружба, уважение — это самая надежная основа для чего-то большего, для настоящей семьи, — она улыбнулась печальной, но все же оптимистичной улыбкой.

— Меня до сих пор поражает твоя романтичность, несмотря ни на что, — покачала я головой.

— Я не для того развелась с Феликсом, чтобы быть вечно одинокой и несчастной, — парировала она с внезапной твердостью. — Несчастной я могла быть и с ним. А сейчас у меня есть выбор. И у тебя он тоже есть.

Конечно, она права. Но моя история была другой.

У меня никогда не складывалось с мужчинами по-настоящему. Не каждый будет мириться с тем, что его жена или спутница постоянно пропадает на работе, что ее вызывают среди ночи, что ее мысли вечно заняты чужими трагедиями и нераскрытыми делами. Еще в студенчестве мне было не до романов. Я была целиком поглощена учебой, не видя ничего вокруг, кроме учебников и жажды пробиться в органы, где горела мечтой отыскать справедливость, которую не смогли найти для меня самой.

В пятнадцать лет мамы не стало, и единственное, что меня по-настоящему волновало, — это найти виновных в ее несправедливой, необъяснимой смерти. Все остальное — друзья, увлечения, первая любовь — отошло на второй план, померкло. Это всепоглощающее желание затмило все: мое любимое хобби — кулинарию, которым мы занимались с мамой, мечты о путешествиях.

Я перестала ходить на дополнительные занятия и кружки, закрылась в себе, и как только поступила в университет, вся моя жизнь свелась к учебе и внутреннему расследованию. Когда-то в детстве я мечтала получить звезду Мишлен, а стала грезить о звезде на погонах. Мама, конечно, была бы недовольна таким поворотом, но иначе я уже не могла. Мне нужны были рычаги, доступ к информации, чтобы докопаться до правды.

Свидания прошли мимо меня, как и студенческие вечеринки.

Но я ни о чем не жалею. Лишь об одном — что мне так и не удалось окончательно раскрыть то дело. Я была ближе, чем когда-либо, и в итоге… угодила сюда.

— Мне пора, — не продолжаю беседу с подругой, ни к чему это все. Буду заниматься тем, что у меня выходит лучше всего — работать.

Прихожу в Управление, как всегда, первой, надеясь насладиться тишиной и подготовиться ко дню. Но на удивление, Крейн уже на месте. Я невольно морщусь — не хочу его видеть так рано, не успев набраться сил для ежедневной битвы. Но не общаться нам, увы, невозможно.

Миссис Шайт, его секретарша, еще не пришла. Дверь в смежный кабинет открыта, как и дверь в кабинет самого начальника. Из-за нее доносятся приглушенные мужские голоса — низкий, бархатный бас незнакомца и знакомый, холодный, отчеканенный тембр Ардена.

Разговор кажется оживленным, но без повышения тонов. Меня, против воли, заинтриговало. Я подхожу чуть ближе к открытой двери, но разобрать слова, как ни прислушиваюсь, не получается.

Спустя минут десять дверь, наконец, распахивается, и из кабинета выходит высокий, статный мужчина со светлыми волосами.

В глаза бросается не только его безупречный, дорогой костюм и осанка, выдающая военного или аристократа, но и невероятно яркие, насыщенно-голубые глаза. Такая чистота и глубина цвета присущи только высшим кругам знати, тем, в чьих жилах течет кровь, близкая к королевской. Он явно не простой посетитель.