Попала в Развод, или Как раздраконить бывшего!

ГЛАВА 5

ЭЛЕН

Я всегда понимала, что мир несправедлив. Оказалось, не только наш. Когда я устроилась на работу, мне пришлось быстро научиться терпеть много всего. Я видела, как на разные вещи закрывают глаза, если это выгодно сильным мира сего. Наблюдала, как свыше спускают распоряжения, ломающие судьбы и расследования, и как люди по-разному на это реагируют.

Одни быстро прогибались, подстраиваясь под систему, другие, редкие, стояли на своем до конца, рискуя карьерой, репутацией, а иногда и жизнью ради принципов. Мне отчаянно хотелось быть на них похожей, быть честной и порядочной. Но лишиться всего я не могла себе позволить, пока не раскрыто дело мамы.

Иногда мне очень не хватает своего Управления, не хватает привычных, простых вещей, которые казались обыденными и незыблемыми. И я очень скучаю по своему миру.

Сегодня я вновь почувствовала себя песчинкой. Вокруг затевается большая игра. Пока ты выбиваешься из сил, пытаясь просто выстоять, другие, более могущественные, не устают. Они продолжают расчетливо плести свои интриги, двигая фигуры на доске, где ты в лучшем случае пешка.

Озмут очень непростой человек, и нам придется потрудиться, чтобы понять его истинные мотивы. Мужчина очень опасен, и одно его слово, может лишить меня должности. Как и слова Крейна. Сейчас мы с ним на одной стороне. Арден даже весь день не засыпал меня привычными делами. Все в отделение на этот день вернулось на круги своя. Мне бы расслабиться, но это все выглядело как затишье перед бурей.

Интуиция меня никогда не подводила.

— Прогуляемся? — предлагает Маркус в конце рабочего дня, и я соглашаюсь.

Мы идем не короткой дорогой к моему дому, а сворачиваем в парк, где уже зажигаются фонари. Тишина между нами не неловкая, а спокойная, наполненная усталым пониманием. Он не пытается ее заполнить пустыми словами.

— Знаешь, в выходные в Королевском театре премьера, новое представление, — говорит он наконец, — Может, сходим? Отвлечешься от работы, — предлагает мужчина.

— Если честно, не знаю, смогу ли, — вздыхаю, но в его предложении есть что-то заманчивое — нормальность, которой так не хватает. — А кто выступает?

— Амалия де Винтер. Примадонна.

— Эта та, что фаворитка короля? — я читала о ней статью в одной из газет.

— Она самая, — кивает Маркус, — Говорят, характер у нее противный, капризный и высокомерный, но голос божественный.

— Заинтриговал, — улыбаюсь.

— У тебя какие-то планы? — интересуется он осторожно, как будто боясь спугнуть мой слабый интерес.

— Планов-то нет, — признаюсь, глядя на темнеющее небо. — Но ты же прекрасно знаешь, что с нашей работой может случиться все что угодно в любой момент.

Маркус покупает у лавочницы кулек орешков в сахарной глазури и мы присаживаемся на скамейку. Его плечо почти касается моего, создавая тепло.

Мы еще немного сидим в тишине, слушая, как ветер шелестит последними листьями, а потом он провожает меня до самого дома. Эта прогулка, простая и лишенная всякого пафоса, действует лучше любого лекарства. Она напоминает, что за стенами Управления еще существует обычная жизнь.

Возвращаюсь домой. Мирабэль замечает, что меня вновь проводил Маркус, но ничего не говорит, но многозначительно улыбается. Возможно, подруга решила, что я прислушалась к ее советам. Да только мне не до мужчин. Компания Маркуса приятна, он надежен и добр, но я не уверена, что готова к чему-то большему.

Сейчас бы просто включить телевизор и погрузиться с головой в один из тех сериалов про врачей или следователей, где все проблемы решаются за час. Я уже год здесь, а так и не привыкла и не отпустила надежду вернуться. Местные развлекаются магическими иллюзиями или театром. Надеюсь, что телевизор когда-нибудь здесь изобретут. Желательно, чтобы я была еще жива и в своем уме, чтобы оценить это благо цивилизации.

Сегодня я намеренно не хочу заниматься делами, не хочу даже думать об Озмуте, Крейне и пропавших артефактах. Беру с прикроватной тумбочки начатую книгу — старый, потрепанный роман о приключениях, кутаюсь в мягкий плед и, попивая горячий чай с мятой, пытаюсь полностью отдаться выдуманной истории.

Хоть сюжет и увлекает, но буквы постепенно плывут и меня накрывает сон.

Я оказываюсь не в своей комнате.

Стою в другой, более пышной, но более холодной спальне. На мне тонкая ночная сорочка, и я дрожу не от холода. Мои руки…нет, ее… лихорадочно раскладывают предметы на низком столике перед зеркалом: восковую свечу черного цвета, сушеные лепестки… тонкий серебряный кинжал и … прядь темных волос, туго перевязанных алой лентой. Волосы Ардена.

В груди – не мой ужас, а чужой, отчаянный, пожирающий изнутри. Это чувство, до боли знакомое. Безумная любовь Элеоноры, смешанная с леденящим страхом потерять его навсегда.

"Всего одна капля, – шепчут ее губы, а я лишь наблюдаю изнутри, парализованная. – Он вернется… Он должен вернуться. Он будет любить только меня…"

Ее пальцы, тонкие и бледные, сжимают рукоять кинжала. В зеркале я вижу ее лицо – искаженное не надеждой, а фанатичной решимостью. Это не лицо влюбленной. Это лицо одержимой.