Попала в тело ведьмы, а светлый маг солгал мне

Глава 1. Чужое лицо

Всем привет!

Меня зовут Злата! Спасибо что заглянули в мою новинку! 🧡
Если вы хотите поддержать автора, пожалуйста, добавьте книгу в библиотеку, поставьте "Мне нравится" и подпишитесь на автора. Это огромная поддержка для книги и автора!

Спасибо, Дорогие! И приятного прочтения!

_____________________

В ту ночь дождь шёл так плотно, будто город решили стереть с лица земли водой.

Арина не любила водить в такую погоду. Лобовое стекло заливало мутными потоками, дворники метались туда-сюда с раздражающим скрипом, а свет фар расплывался по мокрому асфальту длинными жёлтыми полосами. Машины впереди казались не машинами, а пятнами — красными, белыми, нервно дрожащими в темноте.

Она крепче сжала руль.

Ещё десять минут — и дома.

Эта мысль держала лучше кофе. Дома можно будет снять промокшие сапоги, бросить сумку на стул, включить чайник и наконец перестать делать вид, что этот день не выжал из неё всё живое.

Телефон завибрировал в подстаканнике.

Арина бросила короткий взгляд вниз. Экран вспыхнул именем матери.

— Нет, мам, только не сейчас, — пробормотала она.

Голос прозвучал устало, почти раздражённо. Ей тут же стало стыдно, хотя мать этого не услышала.

Она не стала брать трубку. Дорога скользкая, впереди перекрёсток, справа поток машин. Она перезвонит через десять минут. Обязательно перезвонит. Скажет, что всё хорошо. Что доехала. Что просто устала.

Телефон перестал вибрировать.

Арина выдохнула.

И в этот момент впереди что-то произошло.

Сначала — резкий белый свет. Слишком яркий, слишком близкий.

Потом визг тормозов.

Машина из встречной полосы вынеслась боком, как сорванная с нитки игрушка. Арина успела увидеть чёрный силуэт, мокрый капот, бешено вращающиеся колёса. Успела нажать на тормоз. Успела подумать — глупо, буднично, страшно:

Только бы не в меня.

Удар пришёлся в левый бок.

Мир сложился.

Металл взвыл, стекло разлетелось ледяной крошкой, ремень безопасности врезался в грудь так, что из лёгких вышибло воздух. Голова дёрнулась, боль вспыхнула белой вспышкой где-то за глазами.

Арина не закричала.

Она не смогла.

Всё вокруг стало слишком громким и одновременно далёким: чей-то сигнал, скрежет, дождь, собственное сердце, бьющееся неправильно, сбивчиво, будто оно тоже пыталось выбраться из разбитой машины.

Воздух пах горелой резиной, мокрым асфальтом и кровью.

Надо… выбраться.

Она попыталась поднять руку, но рука не послушалась. Пальцы лежали на руле чужими, неподвижными. В виске что-то пульсировало. Перед глазами плыло.

Где-то рядом люди кричали.

Кто-то стучал по стеклу.

— Девушка! Вы меня слышите?

Арина хотела ответить. Хотела сказать: “Да. Да, слышу. Помогите”.

Но губы не разомкнулись.

Дождь барабанил по искорёженной крыше.

Телефон снова зазвонил.

Слабый свет экрана мигал в темноте у её колена. Мама. Опять мама.

Арина смотрела на этот прямоугольник света и вдруг почувствовала такой острый, невозможный страх, что боль отступила.

Я не перезвоню.

Мысль была короткой. Нелепой. Окончательной.

Потом звук исчез.

Дождь исчез.

Свет исчез.

Осталась только темнота — густая, тяжёлая, без края.

И в этой темноте кто-то очень далеко прошептал не её голосом:

— Не моё…

Арина провалилась глубже.

____________________

Она очнулась от холода.

Не от боли, не от голосов врачей, не от писка аппаратов, как почему-то ожидала. Первым был именно холод — сырой, каменный, ползущий под кожу. Он касался плеча, бедра, щёки. От него хотелось съёжиться, но тело отозвалось медленно, неправильно.

Арина открыла глаза.

Над ней был не потолок больничной палаты.

Над ней нависали тёмные балки, почерневшие от дыма. Между ними виднелся неровный камень, местами покрытый паутиной. В углу потолка что-то шевельнулось — не то тень, не то огромный паук.

Она моргнула.

Один раз.

Второй.

Картинка не исчезла.

Это не больница.

Мысль пришла спокойно, как будто мозг сначала не понял, что должен испугаться.

Арина лежала на полу. На настоящем каменном полу, холодном и шершавом. Под щекой чувствовалась пыль. В нос ударил запах сырости, старых трав, золы и чего-то горького, лекарственного.

Она попыталась вдохнуть глубже — и закашлялась.

Кашель вырвался из горла хриплым, рваным звуком. Не её звуком. Сухим, старушечьим, будто песок скребли по железу.

Арина замерла.

Потом осторожно поднесла руку к горлу.

И не узнала руку.

Пальцы были слишком длинными. Костлявыми. Кожа — сероватой, сухой, с тёмными прожилками, будто под ней расползались чернила. Ногти чёрные у основания, заострённые, надломленные. На запястье — тонкий шрам, похожий на выжженный знак.

Она смотрела на эту руку несколько секунд.

Потом резко отдёрнула её, словно рука могла укусить.

— Нет, — сказала Арина.

Точнее, хотела сказать.

Из горла вышло:

— Н-нх…

Она зажала рот ладонью.

Губы под пальцами были сухими, потрескавшимися. Нижняя — рассечена. На языке чувствовался вкус крови и горечи.

Я в шоке. Это шок. После аварии бывает… бывает что угодно.

Она попыталась ухватиться за эту мысль. За любую нормальную мысль. Авария. Машина. Дождь. Мама звонила. Значит, её должны были найти. Должны были вызвать скорую. Она должна быть в больнице.

Не здесь.

Не на каменном полу.

Не с чужими руками.

Арина медленно перевернулась на бок и застонала. Тело болело, но не так, как должно было после аварии. Не было тяжести ремня на груди, не было острой боли от переломов, не было ощущения разбитого стекла в коже.

Боль была другой.