Попавшие 2

Глава 12

Пулеметчика звали Егором, или дядей Егором, как называл его всю дорогу «татарин», и, в отличие от неумолкавшего на нервах Сапожкова, был он не особо разговорчив. То ли силы берег, то ли скорбел о погибших товарищах. А Кузя все время лез к нему с вопросами, так что Серега, видя состояние Егора, начал его одергивать. Только «татарин» не понимал прямых намеков, и тогда уже самому Егору пришлось сказать прямо, без обиняков. Он обернулся, сграбастал говоруна широкой ладонью за грудки и прошипел:

- Пасть закрой! Хотя бы на время.- И уже отпустив опешившего Сапожкова, добавил: - Голова уже болит от тебя.

Егор пошел дальше, а Кузя удивленно смотрел ему вслед. Потом повернул голову и посмотрел на Серегу:

- Чего это он?

- Если честно, то ты достал уже нас обоих – трещишь без умолку.

- Я просто хочу понять, куда это мы так резво шагаем?

И хотя вопрос не был праздным, лично Сереге было все равно, куда идти, лишь бы подальше от того места, где стреляют и убивают. Он никогда не считал себя трусом, но задним числом вынужден был признаться, что здорово испугался, когда началась стрельба, когда рядом упали первые убитые, когда мимо пролетали пули, каждая из которых могла стать его – единственной и последней.

Куда бы ни направлялся Егор, шел он уверенно, а значит, хорошо знал местность. Судя по некоторым приметам – а на местное солнце, которого никогда не было видно, невозможно было полагаться,- двигались они сначала на восток, потом отклонились к юго-востоку и в дальнейшем придерживались именно этого направления. Когда закончились камыши, впереди замелькали скалы. Егор уверенно вышел к едва заметной расселине, протиснулся через нее, не приглашая никого следовать за ним. Как будто и не замечал двоих пацанов, топавших за ним по пятам. Это был тот самый момент, когда они могли остановиться, отстать, пойти своим путем. Но они последовали за Егором, словно именно от него зависели их жизни.

Метров через двадцать ущелье расширилось, стало возможным развести плечи и лавировать среди россыпей камней. Пару раз на пути попадались аномалии. Егор, замкнувшись в себе, помалкивал, но парни внимательно следили за ним и шли след в след. Где-то приходилось лезть вверх, карабкаясь по скалам, где-то ущелье неожиданно сходилось, и опять нужно было двигаться боком. И так не меньше пары часов.

Потом скалы разошлись окончательно, снова потянулись холмы, заросшие дикой травой и чахлым кустарником. Однажды, взобравшись на одну из возвышенностей, Сапожкову показалось, будто на северо-востоке он заметил знакомые очертания бандитской Базы. Если это она и была, то Егор обходил ее далеко к югу, не меняя направления движения. Как ни морщил Кузя лоб, так и не смог вспомнить, что именно находилось в той стороне, куда уверенно двигался проводник? Кроме речки Припяти на ум ничего не приходило.

И незнание тревожило его больше всего. Не хотелось бы, выбравшись из одного блудняка, впутываться в очередной. Он-то рассчитывал уже сегодня добраться до Заставы, а завтра покинуть неприветливую Зону Отчуждения. А потом будь что будет.

Но Зона не хотела отпускать свою законную добычу.

Когда справа появилось полуразрушенное строение свинофермы, «татарин» окончательно уверился в том, что они с Серегой вернулись в Долину Аномалий. От нахлынувших не очень-то приятных воспоминаний, связанных с этой локацией, его передернуло.

Так они и шли на юго-восток и лишь ближе к закату, обогнув вновь появившиеся скалы, уверенно повернули на юг. Снова появился камыш, а почва стала мягкой, вязкой, болотистой. Если раньше «татарин» бесился, когда приходилось взбираться на холмы, то теперь воспринимал это за благо – все лучше, чем утопать в грязи. Именно с холма он увидел реально постапокалиптическую картину: стоящий посреди суши корабль. Был он огромен и ржав, лишившись практически всей окраски, зиял дырами и провалами. Но стоял прямо, частично погрузившись в вязкую почву, окруженный зарослями камыша и кустарника. Помимо корабля Кузя увидел несколько вагончиков, смотровую вышку, обшитую листовым металлом, бетонные надолбы, сложенные пачками и врытые в землю ребрами плиты, предоставлявшие прекрасную защиту. И все это было грамотно распределено по местности, представляя собой нехилый укрепрайон.

И вот теперь все встало на свои места. Вроде бы. По крайней мере, и Кузя, и Серега поняли, где они находятся. В игре эта локация называлась Заводь. Правда, располагалась она немного в другом месте. Но то в игре. А в реальности многое было не там и не так. И все же отрадно было встретить хоть что-то знакомое в этом чуждом и агрессивном мире.

Кузя даже растянул рот в улыбке. А рядом стоял Серега и тоже лыбился, узнав местность.

Егор же не стал останавливаться, торопясь добраться до места прежде, чем окончательно сядет солнце, поэтому пришлось его догонять. Все время, пока они приближались, их сопровождали стволами пулемета в гнезде и автоматов над укрытиями. С вышки бил лазерный прицел снайперской винтовки, время от времени замирая то на груди Сапожкова, то на лбу Уфимцева, чем очень нервировал обоих парней. Лишь однажды Егор отмер, будто вспомнив о сопровождаемых:

- Идите за мной след в след!

Объяснять не стал, итак понятно – мины. Кузя вглядывался в землю, в каждый бугорок, который мог потенциально оказаться начиненным взрывчаткой, старался буквально ступать по следам пулеметчика и при этом не отставать от него ни на шаг. Серега, напротив, шел неторопливо, вдумчиво – следы, оставленные Егором на болотистой почве, не затягивались, а заполнялись водой, и проглядеть их было трудно. Когда до первой линии обороны оставалось пройти метров пятьдесят, стало совсем темно, и в лицо с вышки ударил луч прожектора. Потом он скользнул ниже и до последнего шага освещал исключительно невидимую непосвященному тропу через минное поле.

Добрались.

Никаких ожидаемых окриков типа «Стой, кто идет?!» или «Пароль!» не последовало – обитатели Заводи узнали своего, а двое других шли прицепом. На тот случай, если у них был злой умысел, их продолжали держать под прицелом пара человек и снайпер с вышки. Прочие же зашагали навстречу Егору, не скрывая своей тревоги.