Попавшие 3

Глава 7

Что? Опять?! Не может быть!!! Почему? Здесь?!

Когда небо заалело, Кузьма Сапожков принялся метаться по квартире, прекрасно понимая, что это означает. Сердце колотило по ребрам, дыхание сбивалось, ноги подкашивались, мысли путались.

Ну, как же так? Он был так рад, что ему удалось выбраться из АДА. Этот мир, это прошлое ему очень понравилось. Здесь было хорошо и почти привычно. Нет, даже лучше! Кузя влюбился в эту реальность, в ее устои, в ее обитателей. Лишь опостылевшие рожи приятелей напоминали ему о той жути, которую ему довелось пережить. И тогда появлялось острое желание бежать. Домой, в Татарстан! В Сибирь! Куда угодно, лишь бы подальше отсюда! Но все это были только мечты. Ну, куда он пойдет: без денег, без документов? Во времена советские законы были строгие. Поймают – проблем не оберешься. В лучшем случае отправят в дурку. В худшем – примут за шпиона. Оно ему надо? Поэтому он так и не решился на побег. А теперь, судя по всему, было уже поздно.

Вот и метался он по комнатам в поисках подходящего укрытия.

Так уж получилось, что все время нахождения в Зоне Отчуждения за него кто-то другой принимал решения. Да он и не был против. Сам-то он был тугодумом, все время боялся ошибиться. А теперь друзья разбежались кто куда, а единственный оставшийся больше напоминал труп, чем живого человека, так что не мог наставить на путь истинный.

Так что сам, сам…

Не придумав ничего лучшего, Кузя спрятался в ванной. А потом неотрывно пялился в крохотное окошко над головой, через которое в помещение проникал кроваво-красный свет Выброса. Смотрел, икал и думал, что нужно было прятаться в туалете – там никаких окон не было. Но теперь уже было поздно. Он тихо завыл, когда весь дом задрожал, заходил ходуном, угрожая рассыпаться. Теперь уже зубы Сапожкова стучали не только от страха, но и в резонансе с домом. Что было еще хуже, мир перед глазами начал расплываться. Кузя пытался проморгаться, но это не помогало. А потом еще надавило на уши, да так, что он на некоторое время оглох, так, что почти не слышал собственного крика. Он сидел в ванной, подтянув к груди ноги, трясся и орал, как сумасшедший. До тех пор, пока все не прекратилось.

Впрочем, «татарин» не спешил покинуть свое убежище, разве что орать перестал. Он все еще дрожал, но это был уже отходняк.

Неужели пронесло?

Даже не верилось.

И снова он вернулся к прежним мыслям. Что же случилось? Почему Выброс? Что теперь?

Иногда он своих невольных товарищей по несчастью видеть не хотел. Но сейчас только они могли объяснить, что произошло. Вот только где они сейчас? Выходить из дома Кузя боялся. Боялся, что увидит то, отчего испугается еще сильнее. Все, на что его хватило, это выбраться из ванной. Проверил штаны – сухие. Уже хорошо. Открыл дверь, вывалился в коридор, а потом и в гостиную…

… и снова громко икнул, встретившись со взглядом Женьки, который стоял посреди комнаты и не сводил с него глаз. А глаза у него были просто жуткие – блестящие, большие, черные.

- Где мы?- замогильным голосом спросил Алексеев.

- В квартире Виктора Игоревича,- заикаясь, послушно ответил Кузя.

- Где все?

- Кто где…- Сапожков начал приходить в себя. Несмотря на пугающий внешний вид Жени, Кузьма пришел к выводу, что он, скорее, рад ему, чем наоборот. В данной ситуации ему казалось, что хуже всего было остаться в одиночестве. А Варлок, несмотря на все его странности, не производил впечатления ужасного зомби и уж тем более Упыря. Да и глаза у него постепенно становились обычными.- Саня на Янове, присматривает за Храмовниками, Макс недавно ушел. Вроде как за Саней пошел.

- А Док?

- Не знаю… Ты как?

Женя, такое впечатление, прислушался к ощущениям, пожал плечами и сказал уверенно:

- Хорошо.

- Хорошо, что хорошо… Ну и напугал ты нас. Мы уж думали…

Женя не стал его слушать, вышел на балкон, всмотрелся вдаль и увидел огромную кроваво-красную, сверкавшую молниями тучу, висевшую над электростанцией. Ее видели все прохожие, в этот судьбоносный момент оказавшиеся на улицах. Сейчас они стояли и смотрели туда же, на юго-запад. Для некоторых туча была скрыта возвышавшимися домами, но они чувствовали ЕЕ. Потому что они уже не были прежними людьми – строителями, инженерами, продавцами, учителями, поварами, гражданами Советского Союза. Выброс накрыл город и преобразил его жителей, тех, кто оказался вне укрытий. Несмотря на расстояние, Женя знал это точно. И ту энергию, которая исходила из центра тучи, он тоже чувствовал. Но в отличие от остальных, она придавала ему сил…

..и манила.

Женя кивнул собственным мыслям, вернулся с балкона в квартиру, а потом и вовсе направился на выход.

- Ты куда?- растерянно спросил его Кузьма.

Алексеев ничего не ответил, начал спускаться по лестнице.

Только что приободрившийся «татарин» снова начал впадать в грусть. Больше всего на свете ему не хотелось сейчас остаться одному. Он не понимал, что происходит, и совершенно не знал, что делать дальше? Поэтому, не придумав ничего лучшего, он бросился следом за Алексеевым.

Женя спускался быстро, но при этом даже не запыхался. Наверное, потому что он за все это время не сделал ни единого вздоха. Зато Сапожков тяжело дышал и старался держаться от Жени на почтительном расстоянии. Странная была ситуация. С одной стороны он все еще побаивался Алексеева, с другой же прекрасно понимал: если кто и вытащит его из этой передряги, так это Варлок. Поэтому и шел он следом за Женей, хотя и понятия не имел, куда тот собрался.

Может, тоже на Янов?

Кузе было все равно, лишь бы не остаться одному.

Они шли по городу в направлении центра. Пока огибали стадион, город казался вымершим. Но уже на Набережной улице стали появляться первые прохожие. Увидев их, Сапожков почувствовал, как отлегло от сердца. Но стоило ему глянуть одному из них в глаза, как по спине Кузьмы пробежал неприятный холодок. Глаза шедшего ему навстречу мужика оказались пустыми. В смысле, такие глаза могли быть у человека, утратившего собственную волю, у марионетки.