Попавший в ссср

Глава 5

Пока мы ехали по проспекту на станцию метро «Сокольники», я внимательно читал дело о потеряшках. Заметил кое-что странное и решил спросить об этом у Полины.

– Слушай, оказывается в Химках было еще три случая, когда нашли потеряшек?

– Да.

– Почему ты о них мне не сказала?

– Они не представляют для нас интереса. У них не была порезана бедренная артерия, поэтому мы не стали брать их в расчет. У всех троих разные причины смерти, и умерли все от естественных причин.

– В отчете написано, что на тех потеряшек выезжали сотрудники КГБ Химкинского отдела. В отчетах их подписи.

– А тебя что-то смущает?

– Смущает. Во-первых, нет заключений судмедэксперта о вскрытии тел.

– Оно было передано в Химкинский отдел. Копию у них мы не запрашивали.

– Почему?

– Нам было достаточно их отчета. Кстати, ты сам об этом распорядился.

– Ну вот дела… Ладно, во-вторых, на последнюю потеряшку, у которой был обнаружен разрез на бедренной артерии, выезжали мы. В отчете твоя подпись. А на те три случая, которыми КГБ не заинтересовался, выезжали сотрудники Химкинского отдела, отчеты за их подписями. Почему на последний случай они не выезжали?

– У Химкинского отдела несколько человек были переведены в центральное управление. Людей не хватало, чтобы отправить на выезд, поэтому поехали мы.

– Странно… мне кажется, надо капнуть историю с теми тремя потеряшками.

– Ну не знаю…

– А что если отчеты сфальсифицированы и у тех потеряшек тоже были разрезаны бедренные артерии?

– Зачем Химкинскому отделу фальсифицировать отчеты?

Я пожал плечами:

– Хотя бы по той причине, что сотрудники имеют отношение к пропаже людей.

– Антон, мне кажется, это перебор. Те сотрудники на хорошем счету, ведь не зря их перевели в центральное управление.

– Но согласись, что определенная логика в моих словах есть?

– Есть.

– Тогда что нам мешает запросить дополнительную экспертизу по тем случаям?

– Тела потеряшек уже захоронены. Чтобы проводить дополнительную экспертизу нужно запрашивать эксгумацию тел. А у нас это делается не очень быстро. Вот прям совсем не быстро, и к тому же, если нам дадут на это добро, родственники потеряшек это не оценят. Поднимется общественный резонанс. А у нас команда сверху – работать осторожно, чтобы по Союзу не пошла волна паники.

– Тогда обойдемся без эксгумации. Для начала поговорим с теми сотрудниками и опросим судмедэксперта.

– Если ты так уверен, то давай попробуем, – Полина пожала плечами. – Есть у меня кое-какие завязки в отделе кадров центрального управления, постараюсь узнать, куда их перевили.

И тут я подумал, что самое время поговорить с Полиной насчет моей ксивы.

– А у тебя с кадровиком хорошие завязки в отделе кадров? – спросил я.

– Учились вместе, – туманно ответила Полина. – А что?

– Не помню, где мое удостоверение. Может, его как-то можно по-тихому восстановить? Только никому не говори, это между нами.

– Вопрос серьезный, – Полина сдвинула брови. – Дома смотрел?

– Смотрел, нигде нет. Еще и паспорт не могу найти.

– Ну, с паспортом это ты сам разбирайся, а вот насчет удостоверения постараюсь узнать.

– Спасибо, выручила.

– Рано спасибо говорить, еще ничего не ясно.

Мой затылок напомнил о себе ноющей болью. Я прикоснулся к нему рукой и зажмурился.

– Ты чего? – спросила Полина.

– Голова болит.

– Вот, держи, – спустя миг выудила из сумки пластинку с таблетками и протянула мне.

Выщелкнул колесико, и понял, что оно слишком больше, чтобы проглотить его без воды.

Мы заехали за ситро и пирожками с картошкой, и я наконец-то запил таблетку, а потом принялся за скромный обед.

Проспект стоял в пробке. Пожалуй, это единственное, что роднило эту Москву с моей. Спустя час мы наконец-то спустились на станцию метро, она была уже закрыта и поэтому мы оказались на безлюдной платформе. Разве что, на ней стояло несколько сотрудников транспортной милиции, трое человек из бригады скорой помощи и рядом с ними какой-то усатый мужчина в синей форме сотрудника метрополитена, и как только мы появились в поле его зрения, двинулся к нам навстречу.

Как сказала мне Полина, в метрополитене было ЧП – из-за потеряшки пришлось остановить всю линию, ведь труп до сих пор лежал в тоннеле.

– Надеюсь вы те, кого мы ждем! – сказал мужчина издалека.

Полина предъявила ему удостоверение:

– Комитет Государственной Безопасности.

– Кислов Виктор Михайлович, начстанции, – представился тот. – Пойдемте скорее в тоннель! А то вся линия стоит, это же ЧП всесоюзного масштаба! Надо как можно быстрее запустить поезда!

Он повел нас в конец перрона, потом мы миновали решетчатую дверь, которая не пускала в тоннель любопытных граждан, и спустились по железной лесенке на шпалы. Мужчина включил фонарь и дал жест идти за ним вглубь тоннеля. Пахло сыростью и резиной.

– Ваш человек уже там, – сказал он.

– Где тело? – спросила Полина.

– Оно на шпалах… на пятисотом метре… Хорошо, что недалеко от станции, скорость поезда тут не такая высокая. Машинисту пришлось экстренно тормозить и только благодаря опыту не проехал по телу. Что за день, что за день, – запричитал Кислов. – Нам еще за пассажиров отвечать придется, несколько человек упали во время торможения. Бабушка сломала руку.

– Я видел на перроне камеры. Нам нужны копии записей, – сказал я начстанции и переглянулся с Полиной.

– Хорошо, я распоряжусь, чтобы вам сделали копии, – ответил Кислов.

– Скажите, как сюда могло попасть тело? – спросила Полина.

Начстанции усмехнулся:

­­­– Это вы мне скажите.

– Вы лучше знаете тоннель. Возможно ли спустить сюда тело окольными путями, минуя перрон?

– Теоретически можно, но нужно знать план коммуникаций, да и все ходы закрыты на замок. Так что я не думаю, что сюда имел дост… – Кислов осекся, и прикусил язык.