Попавший в ссср

Глава 10

Семья Безруковых сослалась на плотный график работы, но все же согласилась поговорить с нами в ресторане во время обеда, еще ресторан был удобен тем, что заведение находилось напротив их дома.

Мы не знали, что была еще одна причина для выбора такого места. У повара Безруковых вдруг прихватил живот, и он отпросился на несколько дней отлежаться, а так как готовить обед было не кому, ресторан стал отличной альтернативой. Причина его проблемы с желудком крылась в таблетках, которые дал ему Игорь. Поджигатель выдал слабительные пилюли за препарат от мигрени. Игорю не нужны случайные жертвы. Его интересует только семья Безруковых.

Валентина ждала нас за столиком возле окна, Андрея рядом не было. Полина узнала ее, как только мы вошли в ресторан, видимо, жена актера была известной личностью.

Подошли.

– Присаживайтесь, и пожалуйста, не показывайте вида, что вы из органов, вокруг много глаз, не хочу, чтобы поползли слухи, – сказала Валентина, и моя напарница убрала руку из сумочки, видимо, уже была готова достать удостоверение.

– А как вы узнали, что мы из органов? – спросил я, садясь на стул.

– Мой отец работал в КГБ. Его коллеги часто были у нас в гостях, так что, я хорошо знаю, как выглядят сотрудники госбезопасности. Работа в органах накладывает определенный отпечаток на вашу внешность и на вашу жизнь – то, как вы одеваетесь, держитесь на людях. – Валентина задержала на мне взгляд. – А вот вы совершенно не похожи на сотрудника КГБ, уж извините меня за такую прямоту.

Ну еще бы, подумал я и слегка улыбнувшись, ответил:

– Это даже комплимент, ­­– мысленно отметил, что эта женщина была весьма проницательна. И кстати, не дурна внешностью.

– Где ваш супруг? – спросила Полина.

– Андрей дома, он немного задерживается, готовится к съемкам. Скоро спустится вместе с детьми, – ответила Валентина.

Официантка принесла ей солянку и корзинку с хлебом. Я окинул все это взглядом и сглотнул, давно не ел по-человечески.

– Хотите чего-нибудь? Обед за мой счет, – спросила у нас Валентина.

– Нет, спасибо, лучше к делу, – сказал Полина.

– Вы уж простите, но я приступлю к солянке, график плотный и я не знаю, когда еще смогу перекусить.

Моя напарница потерла лоб, а потом спросила:

– Расскажите о пожаре, может, спустя время супруг рассказывал вам какие-то новые подробности?

– Ничего нового не рассказывал. Я сама до сих пор все помню расплывчато, как в кошмарном сне. Так страшно иногда становится, когда подумаю, что он там чуть не погиб. В тот день я была на открытии приюта для бездомных животных, если вы не в курсе, по всему Союзу открываю подобные заведения. Андрей позвонил мне и сказал, что произошел пожар. Я приехала, когда все уже потушили. Понимаете, открытие приюта дело серьезное, было приглашено много репортеров и зоозащитников. Не могла их подвести.

– Подозреваете кого-нибудь?

– У нашей семьи много завистников и врагов. Так что пожар выгоден большому кругу лиц, но так чтобы назвать кого-то конкретного, пожалуй, нет.

– В вашем почтовом ящике была найдена открытка. Часто их получаете?

– Есть поклонники моего мужа, которые знают наш адрес, и время от времени оставляют у двери цветы и подарки. Открытки тоже бывают. А почему вы спрашиваете?

Полина пожала плечами и туманно ответила, резонно не став называть истинные мотивы вопроса:

– Нас все интересует. Расскажите, что было в той открытке?

За окном начало происходить что-то странное. Люди остановились возле дома, который был напротив ресторана, устремили взгляды на верхние этажи. Я отключился от разговора и стал наблюдать, что там происходило. Несколько человек достали телефоны и стали куда-то звонить.

Я поднялся с места, и подойдя к окну, посмотрел вверх. Горело окно квартиры четвертого этажа. Подумал, а не горит ли это квартира Безруковых? Обернувшись к Валентине, перебил разговор:

– Какой у вас этаж?

– Четвертый. А в чем, собственно, дело?

Я не стал ничего объяснять и рванул в квартиру Безрукова. У меня не оставалось сомнений, что горела именно она и Безруков с детьми находились в ней.

Вмиг перебежал дорогу, вскочил в подъезд, и взлетев на третий этаж, остановился. Лестница была заполнена дымом, серая пелена настолько плотная, что видел не дальше вытянутой руки. Горло уже начало першить, вот-вот зайдусь кашлем. А ведь нужно подняться на этаж выше…

Сделать это я не смог – не получалось пересилить свой страх огня. В какой-то момент появился порыв спуститься вниз и подумал, что глупо поступил, рванув к квартире Безруковых. Обернулся через плечо, посмотреть, не подоспела ли помощь, но здесь кроме меня никого не было.

Страх оказался сильней. Я развернулся и стал спускаться, но в следующий миг с этажа выше донесся детский крик.

Остановился.

Тихо выругался. Теперь я колебался, не мог оставить ребенка в беде, но и переступить через страх – тоже был не в силах.

Снова донесся крик, но на этот раз отчаянный. Я подумал, что если пойти наверх, то можно там и загнуться, откровенно говоря, никакой я не спасатель, всего лишь писатель. Если спущусь на улицу, сам себя буду считать трусом, хотя, всегда думал, что я смельчак, но откровенно говоря, ни разу не подвернулся повод проверить себя.

Вот тебе и повод, Паш, подумал я.

Сняв пиджак, прислонил его к носу, чтобы легче было дышать, и стал подниматься на четвертый этаж.

Поднялся.

Тут ситуация была хуже: видимость нулевая и задымление еще сильней. Голова кружилась, то ли от недостатка кислорода, то ли так дает о себе знать, моя фобия огня.

Огонь гудел где-то слева. Нащупал дверь – не заперта. Войдя в квартиру, оказался лицом к лицу с огнем – полыхала одна из стен и дверной проем в гостиную.

– Есть кто? Андрей! – крикнул я.

– Помогите! – донесся из гостиной детский голос.