Попробовав лишь раз

Глава 3. Гадание

В маленькой девичьей комнате, расположенной под самой крышей дома и больше напоминающей мансарду, было тихо.

Сама же комната, - маленькая, вмещающая в себя на первый взгляд только самое необходимое, - мало была похожа на обычную комнату, принадлежащую юной девушке. Но, тем не менее, Сулинн, очаровательное создание двадцати лет от роду, не жаловалась.

Самыми ценными предметами в этой аккуратной комнатке были, наверное, золотая запечатанная урна, хранившаяся с момента появления на свет Су, младшей дочери из большого, но обедневшего рода, и шёлковое покрывало, свидетельствовавшее о её повялении на свет ненастным весенним днём.

Девочке предсказывали спокойную и тихую жизнь в кругу семьи, где она будет радовать всех своей красотой, послушанием и покорностью, выполняя свою почётную роль, испокон веков принадлежащую всем женщинам, - но то ли звёзды ошиблись, то ли их знаки были истолкованы неверно, но до сих пор Сулинн радовала только своей сдержанностью и красотой, - неброской, но притягивающей взгляд.

До послушания и покорности дело как-то не дошло. Боги решили, что хватит и того, что послали долгожданную девочку, - и что она скорее красивая, чем безобразная. Ну, и по гороскопу хоть что-то, но сходится. Чего вам ещё нужно?

Собственно, младшая рода Сакуры не жаловалась никогда, и в этом, наверное, и была главная проблема, возникающая в общении с ней. Ни многочисленные учителя, ни гувернантки, ни гувернёры, ни воспитатели, ни даже родители и старшее поколение, привыкшее к послушанию и покорности младших, - никто так и не сумел привить сначала девочке, а потом и девушке хоть какой-то намёк на девичью слабость, слёзы или желание получить защиту.

Удивительное дело! Те, кто был поставлен над нами самими Богами, чтобы учить, растить и направлять на путь истинный, не всегда довольствуются своей ролью, иногда им хочется ещё и признания своей силы, как будто самого осознания им недостаточно. Потому что какой толк от звания старшего, если тебя хоть и слушают, но непонятно, слышат ли, - и далеко не всегда относятся с должным почтением?

- Ты ведь поняла, почему мы уходим с праздника, Су? - спросил отец у тогда ещё маленькой девочки, когда они уходили с долгожданного Праздника драконов.

Нет, Сулинн не плакала, не капризничала и не просила ничего, - более того, быстро семеня за широко шагающим отцом и даже не вырывая свою маленькую ручку из сильной отцовской руки, она казалась если не довольной сложившейся ситуацией, то полностью согласной с отцом. И, как ни странно, отцу это не нравилось.

Ведь какой смысл в наказании, если оно не вызывает ни малейшего протеста, не говоря уже о требуемом эффекте! Какие там слёзы! С этим ребёнком как бы самому не заплакать.

- Потому что нам и дома будет хорошо, без этого праздника, папочка! - спокойно и даже весело ответила дочь - Пойдём скорее домой, я домой уже хочу!

От неожиданности отец аж остановился.

Всё наказание разом поблёкло и потеряло всякий смысл... но это только на время. Не может ребёнок так долго играть роль, да и вообще, дети роль играть не умеют! Они, конечно, могут капризничать и притворяться, но не до такой же степени, как это при случае умеют делать взрослые!

Но нет. Что ты там ни творилось в маленькой упрямой головке, девочка молчала. Молчала и улыбалась, и отец, волоча дочку домой, думал о худшем. А именно - кем вырастет его маленькая девочка, если не изменится сама или если ему не удастя изменить её.

А также - что она потом может сделать с такой улыбкой, и даже сами боги не смогут её остановить.

В богов рано постаревший отец верил, - но больше он верил в то, что они предпочитают вершить правосудие руками смертных, предпочитая не слишком часто появляться среди людей.

И, боги или нет, но дома маленькую Су ждало наказание, - может, и справедливое, но долгое, местами даже мучительное, чего отец, как взрослй мужчина, не замечал, но о чём дочь тоже не сказала ему. Только отворачивалась в сторону и кусала губы, пряча слёзы, - так, что пока её видел хоть кто-то, из её тёмных выразительных глаз не упало ни слезинки.

И ни жалобы, ни просьбы, ни раскаяния. Ничего.

И боги ли виноваты в том, что её отец не смог сдержать обещание, данное её матери в день её смерти?

А боги сделали, что могли, и оставили людей в одиночестве со своей милостью. И только на старое кладбище одинокий вдовец стал приходить чаще обычного. Был там какой-то особенный покой мёртвых, который так помогает живым, когда те ищут успокоения и совета.

Ну, вот в кого Сулинн такая уродилась?

- Я в прадедушку! - любила говорить маленькая Су, и вначале это смешило взрослых, но со временем оно уже не казалось таким уж смешным.

В большом обеденном зале, украшенном тяжёлыми портьерами и старыми картинами, висел портрет прадедушки, бывшего военного, мореплавателя, и много кого ещё, - прадед при жизни обладал недюжинным умом и непростым характером, сочетавшимся с нелёгкой судьбой, которую он, очевидно, выбрал себе сам.

И каждый день прадед любовался своей правнучкой, строптивой и очаровательной, с потрескавшегося от времени полотна, и временами казалось, что он усмехается в тонкие усы и подмигивает живым, снующим внизу.

"Вот видите! - словно говорил он - Никто ещё не мог вернуться после смерти, а я нашёл способ. Клянусь всеми богами, эта девчушка ещё даст о себе знать! Она продолжит мой путь и я помогу ей, где бы она ни была."

И помогал.

Действительно помогал, - непонятно, правда, как, но в обход все наказания, запеты и угрозы взрослых, нередко доводимых маленькой егозой до белого каления.

- Это всё из-за того, что девочка растёт без матери. - как-то пожаловался отец в кругу семьи. - Так её некому научить манерам и тому, как вести себя в обществе.

Он был прав, - но только наполовину, если в вопросах жизни и смерти есть и половины, и чёткие деления, и полутона. Свою мать Су не знала, - её похоронили на маленьком тихом кладбище под раскидистыми деревьями спустя несколько дней после того, как она подарила жизнь младшему брату Сулинн, а сама упокоилась навсегда.