Попрошу у неба

2. Время верить

Онкоинститут очень большой. В нем много отделений – здесь есть и взрослые, и дети. Эти молчаливые серые здания видели многое – взлеты и падения, слезы и радость, безграничную веру и отчаяние. Теперь они видят и мою историю. Меня зовут Максим. И у меня рак.

Это была просто маленькая родинка на спине, которая неожиданно начала расти после того, как я сильно обгорел летом на море. Кто бы только мог подумать… Через полгода она уже была размером с пятирублевую монету. Обнаружился этот рост совершенно случайно – шел после душа без рубашки, и мама заметила. Отправила к хирургу.

Хирург, Матвей Петрович, седой серьезный старичок сразу вынес вердикт:

- Езжай в онкоинститут срочно! Подозрение на меланому!

А дальше все завертелось – прием у онкодерматолога, анализы, удаление родинки. Операция прошла хорошо. Единственное неудобство – спал долго потом на животе. Через десять дней звонок от моего лечащего врача – результат гистологии пришел – подозрение Матвея Петровича превратилось в суровую реальность.

Боялся ли я? Только до постановки диагноза. Неизвестность всегда страшит. Теперь враг открыл свое лицо, и нет времени на страх – нужно бороться.

- В вашей ситуации есть несколько маршрутов лечения. Первый вариант – химиотерапия. При меланоме малоэффективна. Второй вариант – иммунотерапия. Но она показана только при метастазирующей меланоме. На данном этапе лечения метастазов нет.

На этой радостной новости я выдохнул. Поражает равнодушный вид врача. Александр Сергеевич отстранен от меня, как будто абстрагируется. Пациент обезличен. Но главное ведь не сопереживание, а профессионализм, верно? И пусть выглядит мой лечащий врач немногим старше меня, но он профессионал своего дела. Это сразу чувствуется по тому, как он ведет диалог, и, к тому же, операцию проводил именно он.

Меж тем доктор продолжает:

- И третий вариант – таргетные препараты. Остановимся на этом варианте. Напишу вам рецепт и распишу схему приема.

Вот так началась год назад история моей борьбы. Продолжается она и по сей день.

В моей жизни поменялось многое, но сам я визуально не изменился. Многие из знакомых, увидев меня не верят, что болен. В обществе сложен стереотип, что онкологический больной обязательно лысый, бледный, неимоверно худой. Я не лысый. Худой конечно, но я таким был всегда. Работа программиста не предполагает серьезных физических нагрузок, кроме великих посиделок за особо напряжными проектами. Так что даже менять работу не пришлось. Со временем даже стал брать подработку – иногда подменял друга в ночные смены – он работает таксистом. Именно в одну из таких ночей моя жизнь круто и неожиданно поменялась. Но об этом я расскажу позже.