Попроси меня остаться

Враг?

Энн сидит на скучном совещании, щелкая ручкой и бесполезно рассматривая маникюр. Поток ненужной информации нескончаем, практически не укладывается в еще не проснувшейся голове. Мысли мечутся где-то между кофейней, лекцией по литературе и телефоном, на который приходило бесконечное количество сообщений.

— Холлеран, — мужчина не выдерживает, упираясь руками в стол и прожигает ее зелеными глазами. — Прекрати шуметь.

Анна демонстративно откладывает ручку и делает вид, будто внимательно слушает, не понимая, о чем он говорит и сколько уже длится собрание.

Когда театр абсурда подходит к логичному завершению, она по взгляду и покачиванию головой, понимает, что нужно остаться, обсудить отвратительное поведение и внешний вид.

— Сегодня утром пришла жалоба, — пропуская все возможные темы для разговора, Александр кладет на стол документ, с таким вздохом, будто весь груз этого мира лег на его плечи. — Я смотрю, ты окончательно лишилась ума.

Он ждет, когда Анна перечитает написанное минимум три раза, осмыслит и подберет очередное оправдание, которому Александр не поверит. Она бегло читает написанное, останавливаясь на словах «взятка» и «коррупция».

— Это шутка? — включив телефон, убеждается, что сегодня не первое апреля.

Криминальная драма разворачивалась такая, что Анна не сразу сопоставила, о чем идет речь, особенно, когда её в упор рассматривали, как зверушку в зоопарке, от которой не знаешь, чего ожидать.

— Мы не в цирке, — бросает Александр, перебирая в руках папку. — На какие книги ты постоянно собираешь? Не хватает на новую сумку?

Энн старается не кивать, не смотреть, не закатывать глаза. Он так близок к правильному ответу, что ее от этого тошнит. Их разделял стол, но она отчетливо чувствовала аромат сандала, скандала и спирта, исходящий от мужчины.

Она предполагала, что нечто подобное может произойти, но оказалась к этому совершенно не готова. Стоит, перечитывает, придумывает ответы и причины. Как еще это объяснить? Здесь до абсурдного низкая зарплата, а жить по средствам она так и не научилась.

Не представляя себя в другом месте, Энн даже не думала найти что-то более выгодное. Мысль о том, что он может ее уволить, мечется из угла в угол. Без преподавания, Анна понятия не имеет, кто она.

— Ты понимаешь, что это коррупция? — продолжая свою тираду, Алекс всерьез пытался достучаться до напрочь отсутствующей совести. — Или до твоего раздутого самомнения еще не дошел смысл этого слова?

Анна изучает его лицо: раздраженное, злое, уставшее. Легкая щетина, смятый ворот рубашки, и этот тон, будто лично передавал ей деньги, и удивлён, что ему не предоставили отчёт с процентами.

Мужчина закипает, Энн не успевает выдумать оправдание, спасательная соломинка ломается в руках. Она уже виновата, в этом и во всех остальных смертных грехах, Алекс не станет даже слушать.

— Странно, что у меня до сих пор нет личного самолета, — комментирует Энн, прикусывая кончик языка.

Шутка не производит впечатления, Александр не выдаст даже подобия улыбки, не говоря уже о задушевных беседах за чашечкой чая и обсуждении несправедливости этого мира.

— Анна, — выдыхает мужчина, едва не выплевывая её имя. — Я закрываю глаза на большинство твоих фокусов, но это, — указывая пальцем на документ в её руках, Алекс качает головой. — Везде, в каждой строчке, твоё имя и ты ещё имеешь совесть шутить.

Анна нервно включает и выключает телефон, отсчитывая секунды. Она не показывает замешательство ни единой эмоцией, будто это незначительно и неважно.

— Ты сама себе роешь яму, — произносит мужчина, приглаживая поседевшие волосы. — На что ты рассчитывала? На Божью помощь?

Энн не спорит, не закатывает глаза, она бесчисленное количество раз собирала деньги на учебники, которые ни разу не выдавала, никто не жаловался, практически не спрашивал.

Этот пассивный доход она подметила еще во время учебы, только мать с этим ни разу не попадалась. Ее слишком боялись и одновременно уважали, чтобы писать анонимные жалобы.

— Бог не помогает грешникам, — Энн инстинктивно перебирает в руках смятый край листа. — Это все бездоказательно.

— Любая безумная история о тебе, всегда оказывается правдой, — настойчиво, растягивая буквы и слова, будто она не только отчаянная, но ещё и глупая. — Я спрашиваю, зачем? Дополнительный заработок — это неплохо, но не такой.

Он ждёт оправданий, объяснений, признания ошибки, но она в жизни не скажет, что была в чем-то не права. Проиграют все остальные, но не она.

— У меня умерла мать, — Энн делает самое несчастное выражение лица на свете, закусывая губу.

Обдумывая услышанное, мужчина изучает ее взглядом, пытаясь понять, насколько она на самом деле отчаянная, чтобы похоронить мать ради собственного спасения. Кейт перевернулась бы в гробу, восстала из мертвых и устроила танцы на костях, не своих.

— Сердце? — спрашивает Александр, видимо плохо понимая, что ничего подобного у нее не было. В его понимании люди умирают исключительно от инфарктов.

Сглатывая ком в горле, Энн кивает. Хочется вдохнуть свежего воздуха, желательно с частичками морской соли, а здесь так душно, что кажется, встреча с матерью может произойти раньше, чем предполагалось. Благие намерения дали трещину, оставалось надеяться, что Алекс сочтет это весомой причиной для коллективного сбора на учебники.

— Мне жаль, — автоматически, из вежливости, ему не жаль, ему все равно. Он терпеть не мог ее мать. — Иди. Завтра поговорим.

Анна разворачивается, надеясь, что концерт на этом окончен. Закрывая дверь, она знала, что рано или поздно придётся объясняться.

В коридоре на нее налетает Эрик, взвинченный, вечно куда-то спешащий, будто жизнь слишком коротка, нужно успеть все, здесь и сейчас. Карие глаза оценивают масштабы трагедии, звучит сначала извинение, потом усмешка, следом слова прерываются, потому что это всего лишь Анна и ничего криминального не произошло.