Попроси меня остаться

Восставшие мертвецы

— Что случилось? — из вежливости спрашивает Дилан, ему не интересно, какая катастрофа снова с ней приключилась.

Говорить не хотелось, притворяться — тоже. Этот обмен дежурными фразами начинает раздражать. Сказано на автомате, по привычке, он считывает ее настроение, понимает, что оно отвратительное, но Купера совершенно не интересует, что произошло.

Если ее все-таки сбил грузовик, когда перебегала дорогу в пятом классе, то матрица явно потеряла курс, вселенная слетела с катушек, и она оказалась в этом доме, в их ненавистной квартире, раз за разом прокручивающая в голове развод, на который не решилась.

Анна изучает содержимое холодильника, находя там все то, за что в любой другой день продала бы душу. Паста с креветками и холодная кола.

Она устала так, будто бежала марафон, голова ноет, внутри такое перекати-поле, что Энн уже не понимает, для этого есть причина или такое состояние хроническое, не поддающееся лечению.

— Ничего, — она пожимает плечами, это неважно, незначительно, какая разница, как прошел день, когда вы друг друга не простили. — Просто устала.

Так и не поняла, не вычислила, слишком много думала, чтобы ни к чему в итоге не прийти. Эта жалоба окончательно выбила ее из колеи. Хуже только то, что виноватый до сих пор не найден.

Накручивая макароны на вилку, она игнорирует Купера, говорящего что-то про микроволновку. Он открывает бутылку с таким видом, будто это доставляет ему удовольствие. Департамент Образования одобрил очередной проект, пришла премия или освободился на полчаса раньше, и его настроение теперь явно лучше, чем у нее. Даже имеет совесть улыбаться, протягивая кока-колу. Самый желанный подарок из всех.

— Не надо смотреть на меня так, будто я бездомный котенок, брошенный на обочине, — передергивая плечами, Энн чувствует на себе взгляд, липкий, оценивающий, от него хочется встать под горячий душ.

— Ты так и выглядишь, — Дилан выходит из кухни, заканчивая бессмысленные диалоги. — Как страшно переигрывающая пародия на живого человека.

Она сглаживает углы, пытаясь склеить разбитую вазу, четко зная, что это бесполезно. Энн перестала приходить домой и разговаривать, улыбаться, выдавать что-то похожее на хорошее настроение. Дилан больше ее не слушает, любая история воспринимается, как ненужная, он стал безразличным, холодным, закрытой книгой с непонятными иероглифами. Оттолкнул ее настолько, что не захотелось возвращаться обратно и спрашивать, почему это произошло.

Иногда, он окончательно превращается в душевнобольного. Цепляет, ищет, подозревает в чем-то, пытается доказать, что его обманывают, подло лгут в каждом слове.

Она не найдет в себе силы на очередной сложный разговор, будет до последнего надеяться, что все само собой разрешится. Не привыкшая жалеть, Энн кожей чувствовала, как тонет в болоте собственных ошибок, стоит в липком иле и ненавидит себя за то, что десять лет назад слепо бросилась в этот омут.

Все стало настолько размытым и нечетким, сначала прикосновения начали обжигать, словно кипяток, потом пропали разговоры, ужины, прогулки, в этой точке между ними осталась только эта квартира и штамп в паспорте. И чем дальше, тем сложнее признаться, что спасать уже нечего.

***

Анна выходит на улицу, злая, бешеная, доведенная до предела. Александр устроил прилюдную казнь, даже не подумав высказать свои недовольства наедине. Так на нее кричала только мать, когда ее машина случайно въехала в забор. Еще секунда, и он бы влепил пощечину. Только чиркни и пожар уже не остановить. Будто произошел конец света, апокалипсис, по улицам Лондона начали расхаживать мертвецы, а виноватой оказалась Энн. Единицы сделали отчет, который требовал Алекс, за безответственность отчитывали исключительно ее.

— Ты мне не поможешь? — на нее настойчиво, в ожидании чуда, смотрит женщина. Сальные поседевшие волосы, липнущие к лицу, пальто на несколько размеров больше, явно где-то найденное, а запах перегара и дешевых сигарет заставляет задерживать дыхание. — Подкинь денег, а.

Вокруг ни души, ни одного бедолаги, забывшего про первую пару, никого, кто может спасти.

Анна скептически рассматривает, не понимая, она нетрезвая, безумная, или все вместе. Женщина смотрит в ответ, не моргая, будто в жизни не видела доведенных до нервного срыва преподавателей, которые держатся в этом подобии учебного заведения на честном слове.

Она не пропустит этот выпад, не простит, просто не сможет. Предохранители перегорели еще тогда, когда на вопрос об отчете, ответила, что пришлет к вечеру. Уже тогда знала, что день для Алекса закончится если не мертвым голубем под дверью, то обязательно подвернется что-то еще.

— Деньги нужно зарабатывать, — уточняет Энн, всматриваясь в уставшее, осунувшееся лицо женщины. План в голове собирается раньше, чем ей успевают ответить. Идеальные кусочки пазлов, которые осталось только собрать в цельную картинку. — У меня как раз есть для вас работа, — протягивает пару сложенных купюр, не веря в собственную удачу.

***

К концу лекции, окончательно охрипшим голосом, Энн зачитала последнее задание к следующему занятию, сделав вид, будто не задавала его в прошлый раз, все тактично промолчали, списали это на забывчивость и начали расходиться.

— Миссис Холлеран, — лучезарно улыбаясь, к ней подходит студентка, Анна не помнит ее имя, только лицо, веснушки, копна рыжих локонов, непослушно прикрывающих лопатки. — Вы просили отметить отсутствующих.

Девушка кладет на стол список группы, с редкими прочерками, без уважительной причины, ни одной болезни. Ровный ряд имен и нервная улыбка, слепая надежда на то, что никто ничего не заметит.

— Милая, — решив не гадать, как ее зовут, Энн бросает взгляд на список, быстро скользя по нему глазами. — У меня нет проблем с математикой. Где твои клоны?