Попутчик, и прочие неприятности

ГЛАВА 1: Билет в никуда

Последний писк мыши прозвучал в тишине как выстрел. Я убрала палец с тачпада. Розовый заяц на экране застыл в вечной, сияющей улыбке. «Молодость в каждом тюбике!». Ирония этой фразы давила на грудную клетку. Мешала дышать.

Контент-план для крема «Ревитальикс» за пять тысяч рублей улетел в корпоративную бездну. Моя последняя рабочая задача. Конец.

Я медленно опустила крышку ноутбука. Щелчок прозвучал слишком громко в пустой комнате. Без мебели, без штор, без ковра. Голый пол и стены звенели эхом. Три картонные коробки у входной двери казались жалким наследием жизни длиной в двадцать восемь лет. Всё, что я решила взять с собой, умещалось в три куба гофрокартона. Остальное — продано, отдано, выброшено. Очищение. Или бегство. Разница стиралась с каждой оторванной от стены полкой.

На стенах остались призраки — бледные прямоугольники. Тот самый постер с бегущей по пляжу девушкой и подписью: «Твоя жизнь — твой главный проект». Мой проект теперь напоминал банкротство. Успешное, тихое, без зрителей.

Пахло пылью, одиночеством и краской, которую я так и не смыла с пальцев после покраски последней коробки.

Ноутбук вздрогнул, залился трелью входящего звонка. Zoom. Секунда паники — вдруг передумали? Потом холодное понимание. Это она. Прощальный цифровой обряд.

Я щелкнула по трепещущей иконке.

На экране всплыло лицо Марины. Моей начальницы. Идеально гладкое, будто выточенное из слоновой кости, с ресницами, накладными до небес, и улыбкой, отшлифованной на корпоративных тренингах.

— Майя, дорогая! Солнышко! — её голос полился, густой и сладкий, как сгущённое молоко. — Мы тут все в офисе просто не можем в это поверить. Такой талант! Такой креатив покидает нас!

Я заставила мышцы лица сократиться. Подняла уголки губ. Изобразила что-то среднее между благодарностью и легкой грустью. Мой последний, отрепетированный профессиональный навык.

— Спасибо, Марина. Мне тоже очень ценно время, проведённое в команде. Неоценимый опыт.

— Обязательно возвращайся к нам, если что! — её взгляд уплыл вправо, за край кадра, к чьей-то протянутой руке с документами. Лицо на секунду стало деловым и absent. — Ой, прости, меня срочно дергают на подпись. Целую! Лети на крыльях! Береги себя!

Её малиновые губы сложились в воздушный поцелуй. Экран сверкнул белым — и погас.

Тишина вернулась, но теперь она была иной. Окончательной. Цифровое рукопожатие. Фальшивое, как её объятья на корпоративах и мои еженедельные отчёты об «успешном вовлечении аудитории». Ни злости, ни печали, ни облегчения. Пустота, знакомая как вкус того самого фирменного кофе из автомата в офисе. Три года растворялись в ней без следа. Пустые метрики, пустые совещания, пустой Артём с его карьерным ростом и новой, откровенно блондинистой помощницей.

Я встала. Суставы хрустнули. Спина отозвалась тупой болью — наследие восьми часов в день в позе «склонённого над монитором страдальца». Сделала шаг. Взгляд упал на единственное живое существо в комнате. Фикус Бенджамина в пластиковом горшке у балконной двери. Пережил всё — мой переезд с Артёмом, наши ссоры, мои ночные бдения за работой. Листья покрылись слоем пыли, но упрямо держали зелёный цвет. Выживало.

— Ну что, дружище? — мой голос прозвучал хрипло, непривычно громко в этой пустоте. — Поехали?

Фикус безмолвствовал. Идеальный собеседник. Не спросит «зачем?», не скажет «ты с ума сошла». Просто будет молча терпеть мои авантюры.

Я надела рюкзак. Он, забитый под завязку, потянул плечи вниз с непривычной, пугающей тяжестью. Под лямками зашевелился холодный, скользкий червь страха. Что я делаю? Бросаю карьеру, пусть и дурацкую, но стабильную. Съёмную квартиру, пусть и безликую, но крышу над головой. Город, пусть и серый, но родной. Ради чего? Ради смутного, как акварельный сон, образа деревянного домика у воды. Ради идеи делать свечи — занятие, которое месяц назад было лишь хобби для снятия стресса. Ради воздуха, который, как обещали блоги, пахнет «настоящей жизнью». Великая романтика бегства в никуда.

Внутренний голос, тот самый, саркастичный и безжалостный, тут же врезал по мозгам: «Остаться? Чтобы завтра снова придумывать, как продать антивозрастной крем двадцатипятилетним? Чтобы смотреть, как Артём женится на той блондинке и выкладывает совместные фото из Бали с хештегом #моясчастье? Чтобы каждое утро просыпаться с одним вопросом: "Зачем?"»

Нет. Резанула мысль, острая и ясная. Лучше любая неизвестность. Лучше этот дрожащий страх, чем та знакомая, выстиранная до дыр, тошнотворная пустота. Пустота по цене пятьдесят тысяч в месяц плюс премии. Цена моей души, оказавшейся на распродаже.

Я вдохнула полной грудью — пахло пылью и будущим. Взяла фикус. Пластик горшка был шершавым, холодным. Растение оказалось на удивление тяжёлым. Корни жизни. Я открыла дверь в коридор. Пахло тлением, дешёвым освежителем «Лесная ягода» и жизнью абсолютно чужих людей.

Сделала шаг — и чуть не врезалась в соседа Игоря. Он тащил к мусоропроводу мой старый, свёрнутый в рулон коврик, а под мышкой у него болтался, как пленный, мой второй фикус. Тот, что «очищал воздух» в прихожей и благополучно забывался между приходом с работы и заказом еды.

— О, Майя! А я думал, ты уже укатила! — Игорь смущённо заёрзал, пытаясь перехватить коврик, готовый выскользнуть. — Решил место освободить. Этот цветок твой? Выглядит неживым, подумал, выкину.