Попутчик по несчастью

Глава 2

Демид Багров остановился у входа в павильон, лениво бросив взгляд внутрь. Стоило ему увидеть Александру — его губы сами собой тронула легкая, почти хищная усмешка. Она стояла у стола, скрестив руки на груди, и выглядела… забавно. Смущённой. Недовольной. Раздражённой. Но — разговаривала со Стасом. И тот светился так, будто ему только что объявили о досрочной выплате премии за весь год вперёд.

«Ну конечно», — хмыкнул Демид. — «Я ведь говорил. Стоит только правильно надавить — и самая правильная девочка превращается в обычную меркантильную тварь. Деньги лечат принципы быстрее любых уговоров».

Он сделал несколько шагов внутрь. Александра что-то отвечала Стасу, стараясь сохранять деловой тон, но он видел, как напряжены её плечи, как пальцы на секунду сжимаются в кулак. Когда она повернулась, её взгляд пересёкся с его. Ни смущения. Ни покорности. Только чистая, яркая ненависть, которую она даже не пыталась спрятать. Будто реально пыталась прожечь его насквозь.

Демид коротко рассмеялся — тихо, почти беззвучно, но достаточно, чтобы она это услышала. Она думала, что её злость способна его задеть? Что её взгляд может хоть на секунду заставить его почувствовать себя виноватым? Наивная. Её ненависть только разогревала интерес. Злилась — значит понимала, что уже проиграла.

И, чёрт подери, уже было интересно посмотреть, как быстро эта огненная ярость сменится чем-то другим. Он слегка наклонил голову, будто приветствуя её вызов, и усмешка на его губах стала чуть шире.

Стас первым заметил Демида и коротко, почти деловито, кивнул:

— О, Багров, хорошо, что подошёл. Напоминаю: тебе нужно вести себя так, будто ты по уши влюблён в Александру. На экране зрители должны увидеть химию между вами, почувствовать её. Понимаешь?

Демид дернул уголком губ — нагло, самодовольно.

— Материал потом всё равно нарежем, как нужно, — торопливо продолжил Стас. — Но нам важно, чтобы было из чего выбирать. Поэтому — определённые задания, определённые часы, когда вы должны полностью войти в образ пары.

— Понял, — протянул Демид, и в его голосе скользнул откровенный вызов.

Он медленно подошёл к Александре — настолько близко, что нарушил все мыслимые и немыслимые границы. Его рука поднялась, пальцы легко коснулись её подбородка, заставляя приподнять голову. Её глаза расширились — не столько от ужаса, сколько от яростного протеста. И это его восхитило. Он склонился чуть ниже и тихо, почти интимно, прошептал:

— Ну что, мисс Заучка… не побежишь жаловаться на харассмент?

Её дыхание сбилось — одновременно от шока, смущения и неприязни. Стас хлопнул в ладони, искренне довольный:

— Вот! Именно это нам и нужно! Побольше таких моментов во время поездки, побольше эмоций, напряжения. Зрители это обожают!

Саша резко оттолкнула Демида, так что тот даже едва качнулся назад.

— Проект ещё не стартовал, — процедила она, — так что руки не распускай.

Он рассмеялся — низко, нагло, с тем самым тоном, который доводил её до кипения.

— Ты так говоришь, будто впервые это слышишь, — протянул он. — Как часто ты изображаешь невинную овечку с другими мужчинами?

Александра вспыхнула — ярко, как пламя, будто её обдали бензином. Щёки вспыхнули румянцем, глаза блеснули яростью. Но она ничего не сказала. И от этого Демиду стало только интереснее.

Стас развернул планшет и начал быстро перечислять нюансы: расписание съёмок, образы, ключевые сцены, задачи редакторов, то, как они должны распределять внимание между романтической линией и рекламными вставками…

Но Демид почти не слышал ни слова. Он смотрел на Александру. Смотрел так, будто видел её впервые в жизни. Она работала с ним… сколько? Пять лет? Может, шесть. Всегда рядом, всегда в тени, всегда в движении — документы, графики, переговоры, логистика. Палочка-выручалочка, как по учебнику. Безликая, незаметная, надёжная.

Он никогда даже не пытался узнать её ближе. Зачем? Когда за ним толпами бегали поклонницы, а в клубах девушки буквально шли по пятам, какой смысл интересоваться менеджером-заучкой в сером, невзрачном костюме? Но сейчас… Сейчас он не мог отвести от неё взгляд. Не потому что она внезапно стала красивее — нет. Просто он впервые увидел живое в её глазах: злость, возмущение, уязвимость, силу, которую она так отчаянно пыталась спрятать. И это выбивало почву из-под ног. Как будто всё это время он смотрел на неё, но не видел человека. А теперь — видел. И это раздражало.

Александра, словно не чувствуя его взгляда (хотя, наверняка, чувствовала слишком остро), уточняла у Стаса какие-то детали, обсуждала условия, поправляла сроки. Судя по всему, они о чём-то договорились — или хотя бы пришли к перемирию.

В этот момент створки ворот павильона резко распахнулись, впустив холодный воздух и шум коридора.

— Ну здравствуйте, золотые мои, — громко, с хрипотцой сказала вошедшая.

Ария Кинзбурская — Морок. Звезда, скандал, легенда своего жанра. Вокалистка «Морока» и «Эскапизма» — женщина-знаменитость, яркая, неудержимая, громкая, и противоположность Александры во всём. Она смерила взглядом собравшихся, поправила кожаную куртку и прищурилась:

— А чего это нас так много? Кто все эти люди? Они с нами в одной комнате? О боже, не подходи все одновременно, затопчете.