Поражение Сефир.

Поражение Сефир. Часть 3.

Разбойники требуют кошелек или жизнь, женщины — и то и другое.

Батлер Сэмюел

Ниаш, не церемонясь, обошла длинную очередь в медблок. С десятка два хийлов провожали её злобными взглядами. Вся цепочка из ожидающих приёма рабочих, походила на сжатую пружину, готовую в любой момент распрямиться и со всей силы наподдать смазливой нахалке. В узде их держал статус Ниаш. Она всем своим видом указывала ожидающим на их место – шла, высоко подняв подбородок, уверенно и развязно покачивая бёдрами.

Отпихнув от дверей уже собравшегося войти внутрь низкорослого хийла – судя по форме отдельщика, она юрко проскользнула внутрь, оставив позади возрастающий бранный гул негодующей черни.

Ее встретил устало откинувшийся в кресле ассимилятор – приёмщик. Закинув ногу на ногу, с важным видом сложив на животе сцепленные руки, он, безразлично оглядев Ниаш, спросил бесцветным голосом:

- На что жалуемся?

- Пока еще ни на что, – язвительно осклабившись, Ниаш подошла к зависшей в воздухе платформе, за которой, как за столом сидел ассимилятор и, вытащив из-за пазухи маленький, туго набитый кожаный мешочек, бросила его перед приёмщиком:

- Мне нужна просветка. Конфиденциально.

Без особого интереса посмотрев на мешочек, приёмщик медленно, словно нехотя, придвинул его к себе двумя пальцами. Заглянув внутрь, он искоса взглянул на Ниаш и уже более тепло поинтересовался:

- Что просвечивать будем?

Ниаш уперев руки в платформу, наклонилась к ассимилятору, давя в себе желание, огреть его чем-нибудь тяжелым:

- Голову твою тупую на наличие мозгов, – Она рванула эластичный ворот, закрывающий её шею до самого подбородка, и, потянув его вниз и в сторону, показала приёмщику голую шею и часть плеча. Кожа на них была испещрена характерными синяками.

-А-а-а, – ассимилятор, наконец, поняв, в чём дело, незаметным, отточенным движением увлёк мешочек с платформы в складки своего балахона и, встав, пригласил Ниаш следовать за ним.

- Смени меня в приёмной. Что значит на операции? Ничего не знаю, я один за вас пахать не буду. Ну и что, что внутреннее кровоизлияние? Подождёт, надо было думать, прежде чем под эту балку становиться. Сам не можешь – найди замену. Я занят.

Закончив стращать кого-то из подчинённых по внутренней связи, ассимилятор, наконец, подвёл Ниаш к аппарату просвечивания. Сев к пульту управления, он указал ей глазами на приветливо открывшийся отсек:

- Заходите.

Втиснувшись в вертикально стоящую сигарообразную капсулу Ниаш, с готовностью, посмотрела на приёмщика. Щёлкая по пульту привычными расслабленными движениями, он на ходу проговаривал стандартные заученные фразы:

- Лежим спокойно, стараемся не напрягать мышцы брюшной полости, глаза не открываем. Кратковременная головная боль и чувство тошноты – это нормально.

Вдавленная в мягкое резиновое покрытие Ниаш смотрела, как закрывается тяжёлая стеклянная крышка капсулы. Снаружи нарастал звенящий гул, по телу будто бегали тысячи микроскопических насекомых. Она закрыла глаза. Перед ней снова возникли картины того визита и её, как и много раз до этого, пробрала дрожь от одного воспоминания о нём.

Привыкшая к своей способности манипулировать, долгое время кичащаяся внешностью, которая открывала перед ней двери, недоступные многим другим хийлам, превосходящим её в опыте и знаниях, она, каким-то чудом получив доступ к телу самого Владыки – была раздавлена. Она была унижена, использована и затем выброшена как перезрелый, брезгливо надкушенный овощ. Отдавая себя как товар, Ниаш непременно брала за это использование соответствующую плату. Силой, или шантажом – она всегда получала что хотела. Даже ценой жизни своих многочисленных любовников и любовниц. Но Владыка просто выпил её до дна, как паук выпивает муху и бросает её пустое тельце болтаться в переплетениях паутины – так и Сефир просто использовал её. Её! Ниаш! Как одноразовую прокладку! И она совершенно ничего не могла противопоставить его неведомой силе. Что бы там не говорили, но Сефир действительно был бог. И этого бога нужно было поставить на место.

Прислушиваясь к ощущениям в своей брюшине, Ниаш стойко переносила неприятную процедуру. Одна за другой по ногам и туловищу пробегали вибрационные волны – мощные, колкие, подобные гигантским гребням - вычёсывающие внутреннюю структуру организма. Каждая клетка тела Ниаш сейчас содрогалась и раскачивалась на просвечивающих лучах, как на поверхности волнующегося моря. Перед глазами вспыхивали и гасли слепящие разноцветные пятна, рассыпались в беспорядочном калейдоскопе прозрачные круги. В мелкой, частой дрожи ударялись друг о друга верхние и нижние зубы. С силой сомкнув веки, Ниаш глубоко дышала, стараясь перенаправить внимание от неприятных ощущений, захвативших тело, на процесс поглощения лёгкими кислорода.

На время процедуры просвечивания в капсулу, через распылители подавались особые ароматизаторы, оказывающие на находящегося внутри хийла лёгкий наркотический эффект. Они так же обладали приятным запахом, отвлекающим пациента от испытываемого дискомфорта. Ниаш с жадностью вдыхала распыляемую в капсуле летучую анестезию и мысленно считала секунды до окончания процедуры. Несмотря на распространённое мнение о полной безвредности просвечивания, большинство хийлов среднего звена, и даже какая-то часть низинников (членов низшего звена), знали, что, в сущности – она была дьявольски вредна. Один 5-ти минутный сеанс, проведённый под сканирующим лучом в капсуле, отнимал один, а то и два года жизни. Но простота использования, скорость, точность постановки диагноза, или молекулярно-генетического выявления, а главное – дешевизна, затмевали этот «маленький» недостаток столетиями используемой хилийскими эскулапами технологии.

«Не может быть, чтобы не вышло, – раздумывала про себя Ниаш, - Я чувствовала. Хотя сознание и было практически полностью отключено, но я почувствовала. Не-е-ет, я не могу ошибиться. Но нужно удостовериться, обязательно нужно. Расходы окупятся стократно, если всё выйдет. Должно выйти. Обязательно…обязательно должно».