Поражение Сефир.

Поражение Сефир. Часть 5.2.

Особенно ценно искусство скрывать свой недостаток, превращая его в преимущество. Так Цезарь скрывал свою плешь лавровым венком.

Всем приказывающий – всеобщий раб.

Бальтасар Грасман

Останься здесь. – Сефир повелительным тоном остановил было последовавшего за ним начальника телохраны.

- Но, Господин?

- Не берите на себя слишком много. Если Она захочет меня убить, Ей не помешают даже Тёмные Арлеги, - усмехнувшись, Сефир окинул своего слугу похвальным и вместе с тем – снисходительным взглядом и отправился вслед за тащащими драгоценную ношу локхемами.

Носильщики опустили тяжёлый прямоугольный контейнер на огнеупорное покрытие и покорно расступились в стороны перед Владыкой. Сефир медленно подошёл к тяжёлому стальному вместилищу и ненадолго остановился перед ним, ощущая внутри себя легкий трепет. Несколько секунд он всматривался в стальную поблескивающую крышку с мигающим окном голосового анализатора, и не решался начать то, ради чего пришёл сюда. Собрав в кулак всю свою силу воли, он опустился перед контейнером и шёпотом проговорил в анализатор кодовую фразу. Внутри стального ящика мягко зажужжали развёртывающиеся цепочки электро - магнитных замков – и массивная крышка начала неспешно подниматься. Чувствуя, как рядом с ним активизируется мощная древняя сила, Сефир принялся повторять фразы на особом ритуальном наречии – услужливо и чётко, и мысленно посылал просыпающейся у его ног силе почтительные поклоны. Открывшись – контейнер обнажил свои таинственные внутренности, в которых находился лишь один предмет – золотой ларь, длинной около полуметра и шириной сантиметров 20. Его поверхность была испещрена старинными символами – исполненными в цельном куске золота так искусно, что при их продолжительном рассмотрении – знаки становились объёмными, будто бы выплывая из жёлтого металла. По бокам ларец опоясывал особый защитный крестообразный орнамент замкнутого типа, предназначенный для сохранения энергии и её постоянной циркуляции.

Бойцы, издалека видевшие содержимое контейнера – воспринимали ларец как просто очень дорогой ящик из золота, но Сефир сидел перед ним, как перед спящей бомбой невероятной разрушительной силы. И эта «бомба», просыпаясь, сейчас смотрела на него испытывающим, пронизывающим взглядом, проникая в самые дальние закоулки его сердца. Не переставая повторять защитные ритуальные фразы, Сефир дотронулся пальцами до холодной золотой крышки и тут же ощутил, как его с головы до ног будто окатило вязкой горячей жижей. Повысив голос, он, с особой интонацией продолжая декламировать хвалебные молитвы, подцепил кончиками пальцев тяжёлую крышку ларца и уверенно поднял её. Под ней, окружённый вязким двигающимся, кристально поблескивающим веществом, лежал амфорообразный чёрный сосуд, будто бы выполненный из цельного куска вулканического стекла. Едва на его поверхность попал свет – сосуд мелко завибрировал. Под его стенками стало проглядываться шевеление. Сефир закрыл глаза и, начав медленно приближать раскрытую ладонь к чёрной амфоре, проговорил:

- Господь милосердный, Тёмный Владыка! Дай мне достойным быть силы Твоей! Да буду я твёрд в моих помыслах! Тебе в угоду!

Уже ощущая, как ладонь обволакивает вязкая горячая энергия, Сефир сомкнул пальцы на гладкой тёплой поверхности округлого сосуда. Его сердце сжалось в ожидании… и тут же заколотилось как бешенное. По руке, колкая, режущая, прокатилась волна жгучей боли. Сефир сжал зубы и, зажмурив глаза, еле слышно застонал. Боль тем временем охватила плечо и раскалённым лезвием врезалась в горло. Спёрло дыхание. Сефир всеми силами подстёгивал своё бунтующее сознание, стремящееся унести его в тёмное бессознательное небытие – прочь от тех адских страданий, которые он сейчас испытывал. Сефир знал, что если он сейчас уберет руку с поверхности сосуда – боль мгновенно пройдёт, и ему не придётся больше мучиться. Но он знал так же и то, что та сила, которая сейчас испытывала его и брала свою законную дань, отступи он хоть на йоту – исчезнет, схлопнется, и навсегда окажется ему недоступна. Прошедший через множество самоограничений и аскез, Сефир научился терпению. Он был стоек, несмотря на то, что понятия «хийл» и «стойкость» были практически несовместимы. Именно стойкость и терпение помогли Сефиру получить Пушпану, именно стойкость и терпение позволили ему расправиться с большей частью своих братьев и сестёр, и тем самым доказать своё право на жизнь в беспощадной хилийской иерархии высшего звена. Именно терпение и стойкость привели его сюда – к самой границе тёмного чертога, где атакуемый его легионом, ожидал своей неминуемой участи корабль белых. Именно терпение и стойкость заставляли его сейчас держаться за сосуд, содержащий в себе мощнейшее разумное оружие, но Господи…как же ему сейчас было больно!

Проползя через шею и грудь – режущие ощущения устремились в живот и бёдра. Сефиру почудилось, что у него трещат кости. Ему вспомнились его первые роды и та страшная мука, которую он испытывал, выталкивая из себя живой комок плоти – этого ненавистного выродка, который «осчастливливал» родителя своим появлением на свет на протяжении 8-ми часов! Но те роды были безболезненной ерундой, по сравнению с тем, что сейчас творилось у Сефира в утробе. Всё тело казалось ему сейчас единой пульсирующей точкой боли. Мозг охрип, посылая нервам импульсы. Сефир уже даже не ощущал собственную ауру – она просто исчезла. Остался только плотный поток гавваха, который лился из Сефира, как вода из обрубленного шланга. В мыслях урывками проносились фразы – «Держи! Держи грязное животное!», впрочем, может эти слова произносились и вслух…