Поражение Сефир.

Поражение Сефир.Часть 2.1. (гермафродит 3)

Посреди улицы разговаривают два еврея. К ним подходит третий. Долго молча слушает, резко разворачивается и, уходя, говорит:
— Ой! Та не морочьте мне голову...

«Мы были б идеальной парой, конечно, если бы не ты.»

В.П.Вишневский

Иасех уже около часа ожидал своего вызова, сидя в ярко освещённой приёмной, располагавшейся перед кабинетом старшего смотрителя. Обычно, особенно в вечерние и предутренние часы – здесь было довольно оживлённо. Порой, в это время – в приёмную и вовсе было не попасть, не отстояв свою очередь снаружи. Смотрители разных рангов – от низших, до высших возрастных категорий кураторства, кандидаты, ученики, кандидаты в ученичество – толклись около приёмной как пчёлы у миски с сахарной водой. Стремясь выбить очередное разрешение, подать прошение о поднятии жалования, или просто подлизаться на повышение – они простаивали у узкого тесного помещения часами, зачастую так и не войдя в заветную дверь. Разумеется, для обсуждения общих вопросов, для разбирательств с совокупными для смотрительского штата вопросами, или для всеобщих нагоняев – существовал специальный зал, способный вместить не только всех смотрителей, но и половину всех подопечных. Но в нём, был невозможен столь желанный для многих «тет-а-тет» со старшим смотрителем, способный решить щекотливые, личные и просто сложные вопросы, совершенно не обязательные к раскрытию для хищных глаз и ушей общественности.

Иасех редко присутствовал на подобных сборищах – как в шумной толкотне перед приёмной, так и в гудящем рое в зале собраний. Он никогда не являлся к старшему смотрителю по своей инициативе – всегда приходил только по вызову, да и то не охотно.

Сейчас в приёмной стояла непривычно оглушающая тишина. Желтоватый свет стенных и напольных люминисцетов, казалось, звенел в этом ватном обволакивающем безмолвии.

По обыкновению всегда находящийся в приёмной молодой глуповатый секретарь, сегодня почему-то отсутствовал. Его рабочее место было убрано и об округлом столе, за которым хийл тянул свою унылую бюрократическую лямку, - напоминала лишь тонкая длинная щель в ровной гладкой стене. Иасех не любил этого нагловатого и тупого как пробка юнца, который, как и многие представители среднего звена, получившие доступ к высшему сословию, стал просто невыносим в постоянных демонстрациях своих «особых» полномочий. Так рыба-скоморох выставляет напоказ свои куцые яркие плавники, полагая их, видимо, чрезмерно красивыми, но своими старательными попытками покрасоваться, не вызывающая ничего, кроме снисходительного смеха. Но сейчас хийл искренне жалел, что секретаря не было на месте. Его бессвязная болтовня и раздражающее хорохорство – сейчас бы очень хорошо отвлекли Иасеха от того, что происходило по ту сторону двери кабинета старшего смотрителя. Вытянув перед собой руку, Иасех привычными манипуляциями ввёл её в состояние невидимости. По кисти и длинному тонкому запястью будто побежала мелкая рябь. Очертания руки размылись, и теперь казалось, что после локтя она оканчивается коротким округлым обрубком с едва заметно подрагивающими контурами. Подобным образом сейчас за дверью кабинета безвозвратно исчезал и тонул в тяжёлом кипящем море нетронутый островок души очередного юного хийла…еще одного. В эту минуту Иасех очень досадовал, что для энергетического зрения не существует шор. Наличествуй бы они в реальности – он бы с наслаждением натянул бы их себе на «глаза». Он абстрагировался от происходящего так сильно, как только позволял ему его огромный опыт. Он принимал ситуацию, пропускал её через себя не погружаясь, и оставлял рассудок холодным, а сердце твёрдым. Но всё равно внутри него упрямо ярилась горячая искра негодования. Искра осуждения и злобы.

Уже полностью погрузившись в себя, «завернувшийся» в полунепроницаемую мантию невмешательства, Иасех услышал, как прозвенел противно высокий сигнал открытия дверей кабинета. За резко отъехавшей в сторону прямоугольной створкой в голубоватом полумраке, показался худой сгорбленный силуэт. В ярко освещенную приёмную щурясь, вышел юный хийл. Это был подопечный – не старше 15-годового возраста, находящийся в женской фазе. Бледные, не чётко очерченные пятна на светло-серой коже, говорили о том, что подросток стал ишемом полноценно в первый, максимум во второй раз. Затравлено озираясь и стыдливо пряча взгляд – хийла судорожно обхватив пальцами предплечья - вся тряслась, будто от сильного озноба. На щеках – уже почти высохшие, были видны длинные дорожки от слёз.

Засмотревшись на подростка, и даже забыв в первые мгновения убрать невидимость с руки, Иасех не сразу увидел выросшую за фигуркой подопечного тень, скользнувшую в приёмную из царящего в кабинете полумрака.

- Возвращайся в свой блок. Твой смотритель тебя встретит. – Среднего роста хийл моложавой наружности по-отечески приобнял подопечного за плечо и подталкивая еле плетущегося, всхлипывающего подростка к выходу, сказал тому напоследок:

- Ну, ну, не надо. Ступай. Ступай дитя моё.

Когда наружная дверь приёмной закрылась за ссутуленной, вздрагивающей от плача спиной подопечного, хозяин кабинета невозмутимо прошёл мимо Иасеха и уже около самого входа в свои апартаменты как бы невзначай обернулся:

- О, ты здесь Иасех? Ну, тогда заходи, заходи!

Поднявшись с узкого неудобного сидения, Иасех молча последовал за пригласившим его хийлом в голубоватый полумрак.

- Бедное дитя. Ты слышал, что недавно случилось с Владыкой Иенхе? Была убита своим конкурентом с пограничной системы, - вещал откуда-то из темноты хозяин кабинета, - Как водится, оставшуюся от присвоения долю наследства поделили между собой старшие дети, а бедняжка Лих оказалась никому не нужной. Конечно, можно было бы отдать её жертвователям, но у меня, маловерного, доброе сердце. Когда малышка подрастёт – возьму её в штат. У неё потрясающие способности!

Иасех услышал, громкий шелест, потом что-то упало на пол. В полумраке он разглядел как, склонившись над большим низким столом, его собеседник стирал что-то с его ровной отсвечивающей поверхности. В кабинете стояла тяжёлая духота, наполненная характерным запахом, совершенно не двусмысленно намекающим на происходившую тут продолжительную близость, скорее всего насильственного характера.