Поражение Сефир.

Поражение Сефир. Часть 2.2 (гермафродит 4)

Школьные учителя обладают властью, о которой премьер - министры могут только мечтать

Уинстон Черчиль

По мнению учителей, яйца курицу не учат, по мнению учеников, курица не птица.

Александр Ботвинников

            Нха  сидела за своим персональным столом и уныло ковыряла двузубой вилкой кусок варёной рыбы. С каждым новым движением острых зубчиков вилки – белое мягкое мясо на тарелке всё больше расползалось, превращаясь в склизкую аморфную массу. Становилось ещё более неаппетитным. Хотя не аппетитнее, кажется, было некуда. Детей Владык кормили хорошо. Нха не на что было жаловаться. Рацион утверждался лично прислугой Владыки, которая курировала проходящих воспитание у смотрителей чад Господина. Одного не доложенного в завтрак зерна, или  грамма мяса, было достаточно, чтобы полетели с должностей не только смотрители, но и головы с их плеч.

«Потянувшись за икринкой барракуды, не ропщи, если останешься без руки».

Объедать детей Владык, или предлагать им пищу не надлежащего качества никто не собирался. Напротив, - стол Нха был одним из лучших и часто представал предметом зависти, но иногда сыну Шахаба казалось, что прислуга родителя, утвердив для него почти сплошь мясное меню, решила за какие-то грехи сжить его со свету. Нха не могла есть мясо. Нет, её пищеварительная система была в порядке, и желудок, получая блюда из свежей, прекрасно приготовленной плоти удовлетворённо урчал и ухал, но ум Нха, видя на тарелке кусок жаренного, варёного или копчёного куска чьего-то тела, почему-то яростно протестовал против его поедания. Сейчас эта борьба стала правда более сдержанной и контролируемой, чем во времена не осознанного младенчества, когда кормильцы впихивали в Нха питательную смесь чуть ли не силой. Но от этого она не стала менее тяжёлой.

Нха тянула время, и очень надеялась, что на этот раз (как и много раз до этого), ей удастся миновать неприятный процесс проглатывания ненавистной пищи. Зал был уже почти пуст. Лишь за несколькими столами ещё сидели юные хийлы, доедая свои утренние нормы, да ёщё несколько воспитанников стояли в дальнем углу и о чём-то оживлённо болтали, иногда посмеиваясь. Нха покосилась в их сторону, оставив на весу руку с вилкой, воткнутой в то, что когда то было прямоугольным куском рыбы…и, услышав знакомый, быстрый чеканящий шаг, чертыхнулась про себя.

- Нха?

Нха виновато подняла взгляд. Перед её столом стоял смотритель Фъех и строго разглядывал свою подопечную.

- Нха?

- Да, смотритель…

- Ты опять не доела рыбу?

- Да,..но…мне не хочется, - сбивчиво проговорила Нха, пряча взгляд.

- Не хочется? – сухо переспросил Фъех.

Нха отрицательно покачала головой:

- М-м…м-м..

- Тебе не хотелось и позавчера утром, и вчера вечером, а теперь не хочется и сегодня?

- Да…то е-есть…нет. – Нха начинала путаться в словах, в эмоциях и в том, что вообще говорит. Она меликом глянула на Фъеха, и снова потупилась.

Этот строгий на вид хийл, среднего роста и такого же среднего возраста был вторым смотрителем Нха. Холодный, безэмоциональный, расчётливый – он не вызывал у Нха ничего, кроме страха и всегда каким-то неведомым образом умудрялся подчинить себе своего подопечного, еще до того, как тот вздумает сопротивляться.

Фъех был большим специалистом по воспитанию детей смешанных кровей, поговаривали, что и вовсе одним из лучших. Нха не знала всех подробностей, но Фъех стал её смотрителем еще тогда, когда Шахаб находилась на 4-ом месяце вынашивания. Вечно Жаждущий хотел выжать из своего двухпородного чада максимальную пользу, и заблаговременно позаботился о выборе правильной давильни, способной извлечь из этого экзотического «плода» его лучшие соки.

Фъех не отличался ни несправедливостью, ни жестокостью, ни даже грубостью. Он действовал методично, чётко и отлажено – дрессируя Нха и умело подгоняя её под приятые шаблоны воспитания. Второй смотритель не слишком явно, но всё же упорно выжигал в Нха любые отклонения, вне хилийские проявления характера или умонастроения противоречащие правилам. С небольшими огрехами, но всё же у него это получалось хорошо. Если Иасех для Нха был медовым пряником, но Фъех железным кнутом. Но кнутом, который не бил, а лишь угрожающе полёживал рядом в критические моменты непослушания.

Второй смотритель внимательно осмотрел Нха:

- Потеря аппетита является последствием физиологических, либо же психологических проблем, - Словно читая лекцию, отчеканил Фъех.

Нха с отчаянием подумала про себя: «Начинается…»

- Проблемы подлежат обнаружению и устранению. Итак. Нха, ты чем-то расстроена? У тебя плохое настроение?

- Нет, смотритель…- ответила Нха, потупив глаза в стол.

- Следовательно, имеют место проблемы физиологического характера, а значит, я вынужден показать тебя врачу.

Фъех протянул руку и попытался взять Нха за лежащее на столе запястье, но она резко спрятала руку под стол и испуганно посмотрела на смотрителя:

- Не надо! Всё хорошо! Я доем!

Медленно заложив руки за спину, Фъех прищурился: