Поражение Сефир.

Поражение Сефир. Часть 7.

 Ненависть — это перегной страха.

Братья Стругацкие

Самый прекрасный день в моей жизни? Это была ночь...

Бриджит Бордо

 Едва войдя в помещение, в котором располагался центр управления сетями и каналами связи, Ниаш тут же поймала на себе с десятка два оценивающих взглядов. Всеобщее внимание было приковано к ней какие-то мгновения, но острый глаз связистки успел заметить это прежде, чем находящиеся в просторном зале хийлы вернулись к своей работе. Это происходило уже не единожды.

Каждый раз, когда Ниаш появлялась или появлялся перед подчинёнными в моменты их максимальной скученности, они неизменно, будто задавали начальнику один и тот же немой вопрос:

«Ну? И что из этого вышло?»

О том, что Ниаш побывала в личных покоях Владыки Сефира, знали все её подчинённые – от первого заместителя, до последнего наладчика. Цель, ради которой состоялось это посещение, особым секретом так же не являлось, ибо о привлекательности Ниаш и её наклонностях был осведомлён весь действующий связной штат. Какая-то его часть, даже на личном горьком опыте. Но вот результаты этого визита и его последствия доподлинно не были известны никому, и от того последние месяц, полтора весь связной штат мучился отчаянной сплетничаской чесоткой.

Ниаш не получила ни привилегий, ни повышения, и Владыка больше ни разу не призвал её к себе даже для разрешения деловых вопросов. Однажды, спустя две недели после прибытия Владыки на базу и его спонтанной интрижки с Ниаш, Сефир мимоходом посетил связную и переговорил с одним из заместителей связистки. Её саму он демонстративно игнорировал до самого последнего момента его пребывания в связной.

Это был знатный удар под дых, но связистка стоически выдержала его. Она ничем не выдавала своё истинное состояние, но нутро её горело от гнева и обиды. В общем-то, хийлы могли понять друг друга в подобных случаях и даже посочувствовать. Но в этих обстоятельствах все прекрасно понимали, что Ниаш не на что рассчитывать. Владыка Сефир был элитаром – и этим было всё сказано. Он мог, и имел полное право вступать в связь, с кем посчитает нужным (даже против воли того, кого он выбрал), и после не нести за это никакой ответственности.

Весь штат службы связи считал, что Ниаш несколько переоценила свои амбиции, ожидая получить, что бы то ни было после её встречи с Владыкой. Многие полагали, что ей повезло уже просто потому, что она вернулась живой, и не потеряла своего влияния, ибо одного лишь неудовольствия или простой прихоти Сефира хватило, чтобы избавится от Ниаш, или лишить её положения и статуса.

Только одно могло заставить Владыку обнаружить свою ответственность перед Ниаш – зачатый в её теле плод.

Стадия ишем (женская фаза) в хилийском обществе являлась доминирующей. Её оскорбление считалось, чуть ли не политическим преступлением в сфере, которая касалась размножения. Ишем имел полное право предъявлять претензии к зачавшему в его организме зародыш гверему, даже будучи гораздо ниже по статусу, чем последний. Разумеется, это право носило формальный характер, и высшее знатное звено и элитары ему, можно сказать, не подчинялись вовсе.

Но это право было ниточкой, возможностью, шансом. А шанс, даже близящийся в своём осуществлении к нулю, в случае с высшим знатным звеном, а тем более с элитаром стоил дорого. Очень дорого. И Ниаш за этот шанс ухватилась. Она впилась в него зубами, вгрызлась, как вгрызается мёртвой хваткой в опустившуюся на дно тушу огромного кита глубоководный гад, в остальное время питающийся жалкими объедками, попадающимися на его пути. Шанс – один на миллион, но даже циферия 1, вроде бы скромная и неказистая говорила в этом сонме чисел уверенным и притягательным голосом. Ниаш шла на этот голос, давя в себе гнев, обиду и подпирающее, неудержимое желание действовать. В такой ситуации лучшим оружием являлось терпение, и Ниаш, будучи от природы холеричной и порывистой натурой, старательно взращивала в себе его, оберегала, как редкое, высаженное в саду её эмоций растение.

Не была бы Ниаш гермафродитом, ей бы возможно и удалось без огрехов «вырастить» внутри себя эту чудаковатую для неё добродетель. Но стадия гверем существенно меняла психику и впоследствии распорядилась судьбой эмоциональной «оранжереи» Ниаш иначе.

О том, что ситуация с посещением Владыки всё таки сильно задела Ниаш в скором времени узнали все её подчинённые. Будучи уже в мужской фазе, связист как-то сделал выговор своему второму заместителю за не качественно сделанные расчёты. С показной покорностью приняв замечания и приказ исправить работу, заместитель Ниаш, уже давно заглядывающийся на её место и обрадованный её провалу в развитии более близких отношений с Владыкой Сефиром, забрал возвращённые ему забракованные голограммы и картинно продекламировал:

- Как пожелаете, ваше не состоявшееся королевское «величество».

С улыбкой, Ниаш качнул головой, вежливо попрощался, и дождавшись, когда его заместитель отвернётся, схватил того за шиворот и со всей силы приложил лицом об один из приборных пультов. Многочисленные клавиши, верньеры и острые грани принимающих кристаллов сделали своё дело. Заместителя унесли в ассимиляторскую с кровавым месивом вместо лица и одним полностью ослепшим глазом.

Служба внутренней безопасности, впрочем,  даже не начала рассмотрение по этому инциденту, ибо весь ассимиляторский штат горой встал за Ниаш, обвиняя заместителя в нарушении субординации и в превышении должностных полномочий. Кроме того Ниаш, как глава службы связи на конкретном объекте являлся внештатным офицером и мог карать подчинённых за огрехи со всей строгостью. Это была одна из нескольких причин, по которой за Ниаш заступились все связисты. Остальными причинами были: «длинна» рук Ниаш, её многочисленные связи и невероятная, даже по хилийским меркам - злопамятность. Вызывать гнев шиена (старшины) на себя никто не горел желанием, да и нагретые, доходные рабочие  места терять никому не хотелось.