Поражение Сефир.

Поражение Сефир. Часть 8

Пушпана плавно спланировала к одному из таранов, прикрепленных к борту белого вайтмана и зависла на месте. Сефир неохотно, отдавая кораблю необходимые команды, ощущал, как с его лица, снизу вверх, словно струясь, утекает смолянистая плёнка. Резко отсоединились от головы и втянулись куда-то в потолочные чёрные недра корабля толстые тяжи нейро – аксонов. Поежившись, будто от озноба, Сефир с силой провёл по затылку скрюченными пальцами. В точках особенно плотных энергетических соединений с мозгом корабля, кожа на голове будто горела. Чудилось, что на этих местах тлеют подожженные волосы, или какой-то чешуйчатый гад вспрыснул в несколько мест на черепе свой обжигающий яд.

Не дожидаясь, пока под ним опуститься пилотское кресло, Сефир высоко вскинул ногу и, спрыгнув на чёрное покрытие, на секунду замер. За бортами Пушпаны – крепким и надёжным щитом, висел обездвиженный вайтман. Впервые за все время выслеживания, подготовки и боя, Сефир оказался к нему так близко Он чувствовал биение яростной жизни внутри корабля белых, частично обстановку и даже обрывки мыслей некоторых кшатров.  Всё было готово, и дело оставалось за малым…

И именно сейчас Сефир понял, что колеблется. Вдыхая горячий спёртый воздух, ощущая мощную ауру корабля, будто панцирем закрывающую его от любых напастей, «Карающая Длань» вдруг осознал, что не может сделать вперед и шага. Мысли, до этого шагающие в голове ровным выверенным строем смялись и свалились в одну неопрятную кучу. Тело ослабело и не слушалось. Попятившись, Сефир наткнулся спиной на гладкий закруглённый борт и тряхнул головой.

- Чёртов сын, да что с тобой такое?!

Выругавшись, хийл присел на согнутых ногах и, закрыв глаза, сконцентрировался. Что-то снова мешало. Что-то болезненной занозой сидело в разуме, тянуло назад, нашёптывало предательски и вероломно.

«А время идёт…Ты и так потерял кучу времени из-за своей же глупости. Время…Мало времени. Не то»!

Зарычав на себя, Сефир отсёк все ненужное и нырнул глубже, внутрь своего сознания. Понимание приходило, но медленно, скачкообразно. Наполненный подсчетами, вариантами, тучами циферий и планов разум поддавался плохо. Сефир будто брёл в гигантском тёмном зале, заваленном грудами хлама, спотыкался и стукался об острые углы и никак не мог отыскать нужный предмет.

Неожиданно яркий луч света упал на давно забытый пласт памяти и тут же погас. Сефир ментально замер, стараясь вспомнить, где именно в недрах его воспоминаний мигнул опознавательный сигнал. Ища его, он вдруг понял, что чувство, мешающее ему и осознанное им в полной мере только сейчас, преследовало его на протяжении всего боя, а зародилось в нём, возможно и еще раньше. И это чувство было чужеродным, привнесённым извне. Это оно нашептывало. Это оно отговаривало и просило повернуть назад. Повернуть у самого порога!

Сефир был настолько ошарашен производимой в его голове ментальной диверсией, что совершенно потерялся и только и успел заметить, как на задворках его сознания мелькнули ярко-зеленые радужины глаз…

В этот момент, старательно выбрасываемый из памяти долгие годы голос, ненавистный, пугающий и до боли знакомый позвал…так позвал, будто и не было тех ста с лишним годов, которые как стеной отделяли Сефира от пережитого:

«Сефа-а-а? Где-е ты? Ну, выходи, паршивец. Я ведь всё равно тебя найду…»

Тут же, законсервированный глубоко в сознании Сефира пласт памяти вскрылся. Как наглухо заколоченный гвоздями и завернутый в жесть сундук, запрятанный далеко на пыльном чердаке. Кто-то очень умелый, подобрал к нему единственный подходящий ключ и приоткрыл его – этот тщательно скрываемый Сефиром ларец воспоминаний. В ярком свечении, исходящем из него, каждая деталь, каждая мелочь была видна так нестерпимо ясно, что Карающая Длань в страхе сжался, скукожился, стараясь уменьшиться в размере, спрятаться, укрыться, исчезнуть, как и тогда, сто с лишним годов назад. Но тут гнев, яростный и неизменный помощник как горячим хлыстом подстегнул Сефира изнутри. Заливая струящийся из прошлого свет болезненных воспоминаний потоками холодного безразличия, хийл с силой налёг на тяжелую «крышку». Боль давила, позор и пережитый страх резали изнутри всё больше, но Сефир сделал усилие и ларь его памяти с грохотом захлопнулся. Тяжело дыша, Сефир приоткрыл глаза и немигающим взглядом уставился в чёрное нутро Пушпаны.

Это было уже за гранью. Незримый враг всё это время ставивший перед Сефиром препятствия одно за другим – теперь влез к нему в голову и прохаживался там так же свободно, как и у себя дома. Но, впрочем, удивляться было нечему. От его руки погибла прозревательница. Он дурачил лучших считывателей, боевых мефкадов и самого Сефира, и лишь только с помощью Пушпаны удалось раскрыть его искусный обман. Вокруг Сефира, снова, как и тогда – на обзорной площадке ковчега зазвучал глубокий всепроникающий голос:

«Говорю тебе, сын Шахаба! Эта женщина – твоё поражение!»

Сефир машинально поежился и фыркнул.

 «На борту вайтмана волхв»

Это были уже его слова. Он донёс неприятную новость своим подчинённым, но сам до сих пор, похоже, не осознал всю суть сказанной фразы. Волхв…А что такое волхв? Это огромная сила, людин, который способен истребить целую армию, не пошевелив при этом и пальцем. Единица обладающая сверхвозможностями. Духовное ядро, колдун, проводник божественной воли…но только их паршивой, белой «воли». Сефир много слышал про этих загадочных белых жрецов, знал, на что они способны, но от этого и было сейчас так паршиво. Знания без опыта – труха. Сефир сидел в этой трухе по самые уши, как в тёплом безопасном гнезде и не хотел выходить.