Поражение Сефир.

Поражение Сефир. Часть 10

Центр нашего сознания бессознателен, так же как ядро солнца темно.

Анри Амьель

Подперев кулаком подбородок, Нха, спрятав под столом гудящие после утренней разминки ноги, в пол уха слушал неспешно прогуливающегося по аудитории преподавателя. Рядом с сыном Шахаба было пусто, впрочем, как и всегда. Все остальные ученики, сыновья и дочери Владык, показательно держались от него на расстоянии – вроде бы как, не замечая, надменно и свысока, но при этом, не забывая коситься в сторону «беленького», когда тот передвигался по аудитории, или совершал какие-либо иные, более-менее активные действия. «Беленьким» однажды и в одночасье Нха стал в силу случайности, когда сын, а вернее сказать тогда дочь Владыки Ихве – Нэшрим назвала его так из своей, одной ей ведомой прихоти. Случилось это давно, годов 5 или 6 назад, и с тех пор довольно обидная по хилийским меркам кличка намертво пристала к Нха как цепной кожный паразит. К слову, не будь ее у Нха, сверстники наверняка придумали бы лхаисткому выродку другое, не менее едкое прозвище, ведь хилийское общество даже в самом его подростковом зачатке, отличалось особой «любовью» и «заботой» к ближнему своему. В среде же подрастающей смены юных владык «любовь» к Нха сформировалась особая. Не имей бы юный хийл внушающего титула сына/дочери Владыки Шахаба, нападки со стороны его ровесников не ограничились бы только словесной агрессией. А агрессии у детей Владык – этой свежей, молочной, еще не успевшей по - взрослому обточить зубы смены, было хоть отбавляй. В своем неокрепшем, обаятельно-юном желании властвовать, подчинять и угнетать, они с самозабвенной увлеченностью тренировались на персонале смотрительской, на ассимиляторах, на самих смотрителях, и, конечно же, друг на друге.

Среди 17, 18, и 19 – ти годовалых хийлов уже чётко вырисовывались будущие узурпаторы, прихлебатели, стратеги, лизоблюды, завоеватели и конечно (и таких было не мало) – совершенно бесполезные, лишенные каких бы то ни было качеств и талантов индивидуумы. Их судьба была проста и ясна как первородная тьма. Уже сейчас такие «бракованные» дети вились около других более одаренных Черным Богом сверстников, постепенно привыкая к роли бессловесной передвижной мебели.

За одним таким живым «стулом» краем глаза наблюдал сейчас Нха, параллельно прислушиваясь к голосу преподавателя. Хийл был сер и в прямом и в переносном смысле настолько, что Нха за несколько годов, периодически видя сверстника на редких совместных занятиях, так и не смог запомнить его имени. Хийла в стадии ишем, стояла прислонившись к стене рядом с кличкодателем Нэшрим, перешептывающимся о чем-то с соседом – таким же многообещающим подростком, как и он сам. Большие черные глаза хийлы, и без того бесцветные – были пусты как закрома обанкротившегося Владыки. Иногда на ее лице проскакивало полу отсутствующее заискивающее выражение, когда Нэшрим не глядя, подпихивал ее в бок локтем, призывая с еще большим вниманием прислушаться к разговору, который хийле, судя по всему, был совершенно не интересен. Однако добровольно выбранное ею услужливое положение вынуждало ишема проявлять к беседе напускное любопытство. Неумело, наиграно, но все же она делала это, раз за разом подкармливая всё жиреющее самодовольство Нэшрим.

Наблюдая за этой уныло посредственной театральной игрой хийлы, Нха не сразу заметил, как Нэшрим, увидев интерес «беленького», и продолжая разговор с соседом, вперил в сына Шахаба насмешливо-издевательский взгляд. Не выказав и тени слабости, Нха ответил кличкодателю тем же, и несколько минут к ряду они буравили друг друга гневными взорами, рискуя превратить свои глазные яблоки в преобразователи лучевых орудий. Немую битву внезапно оборвал преподаватель, грохнувший по трибуне кулаком. Его замечание не касалось Нха и Нэшрим, и было адресовано паре гверемов, уже около года как составивших друг другу партию, и, в связи с этим постоянно докучавшим преподавателям на лекциях, проявляя друг к другу активное внимание. Пыл однофазных милователей был чуть-чуть подгашен, по аудитории прокатилась волна смешков и прозвучала пара плоских шуток на тему сексуальной несовместимости, а Нха и Нэшрим, отвлеченные от своей схватки практически одновременно, и потому равноценно проигравшие, временно и негласно признали «ничью». Нэшрим вернулся к своей напыщенной (по мнению Нха) болтовне, а сын Шахаба, посидев немного в раздумьях, активировал интерактивную поверхность стола, нашел предназначенную для рисования программу и под увещевания преподавателя стал неторопливо переносить возникающие в голове символы на цифровое «полотно». Во время коллективных занятий это не запрещалось, как не запрещалось и многое другое.

Обучение в аудиториях группового типа происходило по системе «свободного восприятия информации». Подопечные смотрительской, а именно дети Владык высшего ранга во время занятий могли сидеть, стоять, прохаживаться и даже лежать (для этого в аудиториях были установлены специальные лежанки). Кроме того не занятые каким-либо заданием, порученным им преподавателем, юные хийлы могли самостоятельно, по их выбору просматривать текстовые и голографические материалы, причем не обязательно связанные с темой занятия, решать логические и математические задачи, рисовать, разбирать головоломки – и делать это как по одиночке, так и в компаниях. Простое общение учащихся при такой системе так же не запрещалось, но… У всего этого разнообразия свобод, предоставленных ученикам, было одно условие, непреложное правило – закон. Кратко, между своими он назывался «преподаватель громче всех». Юные хийлы могли заниматься, чем им заблагорассудится, но с условием – быть тише лектора. От них даже не требовалось полностью вникать в тему занятия, хотя, по сути – это было в интересах самих учащихся, ибо преподаватели зачастую давали весьма полезные, хотя и большой частью теоретические знания. Единственным условием соблюдения правил было - быть тише преподавателя. Нарушителям за все время обучения в лекториях, - а это был период с 17 до 19 годов, давалось три права на ошибку. В первый раз лектор ограничивался простым предупреждением и ненавязчивым напоминанием о том, что ждет штрафника во второй и соответственно третий раз прерывания им ученического процесса.