Порча

Глава 1. Начало

По старой разбитой дороге брёл юноша. Он шёл понурившись, а во взгляде не было ни намёка на сознание, он находился словно в бреду или во сне.

Вокруг стоял густой туман, и такой же туман царил в его разуме. Неизвестно как долго длился этот странный путь в никуда, парень просто шёл, переставляя ноги одну за другой, ни единая мысль не возникала в его совершенно пустой голове.

Но вдруг в какой-то момент его сознание пробудилось.

Он тут же остановился и вздрогнул.

«Где это я?» – была первая мысль, возникшая в его голове.

Он заозирался и увидел вокруг лишь незнакомую местность. Безлюдье, запустение, странные объекты, утопающие в тумане.

Слева тянулся длинный двухэтажный дом-барак. Он уходил далеко вперёд и исчезал в серой мгле. Казалось, у него не было конца.

«Я никогда ещё не видел столь длинных домов…»

Дом был покрыт трещинами, стёкла в некоторых окнах побиты, двери – покосившиеся, еле держатся на одной петле.

Он не заметил ни одного человека поблизости.

Справа он слышал плеск волн и крик чаек. Повернувшись на звук, он увидел множество одиноких, беспорядочно разбросанных деревянных построек – сараев и амбаров. Они тоже пребывали в разрухе и запустении, и их затопляло море.

Когда он взглянул на чаек, сердце его громко бухнуло, а по спине пробежали мурашки. Увиденное вызвало у него шок и ужас.

Всё потому, что чайки были… неподвижными, мёртвыми чучелами. Они зависли в воздухе, каждая на своём месте, и кричали. Кричали, хотя клювы их не двигались. Чучела чаек с расправленными крыльями просто висели в воздухе, и в птицах не было ни капли жизни.

Неизвестно, что за сила удерживала их и заставляла издавать звуки – но во всём этом ощущалось что-то жуткое и нездоровое.

Небо было хмурым, серым, задувал прохладный ветер. Цвета мира вокруг были бледными, размытыми, будто сильно разбавленная акварель. Вероятно, всё из-за тумана, укутывающего окружающий мир.

Море тянулось вдаль, и в какой-то момент просто исчезало, растворяясь во мгле. Здесь, где оно затопляло сараи, было мелководье. Приглядевшись повнимательней, юноша смог увидеть дно сквозь тонкий слой воды, приметил ползающих по дну крабов.

«Ну хоть они живые…»

Волны мерно накатывали на берег, издавая звук «вшу-у-ух» и плескаясь.

Вдруг юноша снова испытал приступ паники. Он осознал кое-что ужасное. А именно:

Он не помнил, кто он такой!

Он не мог назвать своё имя, не мог вспомнить ничего из своего прошлого.

Когда он осознал это, тело его задрожало, и он почувствовал, что задыхается. Сильнейший, всезатопляющий страх охватил его.

«Боги, я действительно не помню, кто я!»

Это было ужасно. Он не помнил ни кто он такой, ни где находится, ни как он здесь оказался, ни откуда и куда идёт.

В растерянности он стоял и крутил головой, испуганно таращась на окружающий мир.

Место, в котором он находился, несомненно, было ненормальным. Хоть он и не помнил ничего из своей прежней жизни – он догадывался, понимал, что то, что он видит здесь, в нормальном мире существовать не может. Не бывает живых чучел чаек, зависших в воздухе, будто подвешенных на нитях, не существует столь абсурдно длинных домов-бараков, что тянутся от горизонта до горизонта.

Он постарался успокоиться и взять себя в руки. Ещё раз он обратил мысленный взор внутрь себя, в глубины своего разума.

«Действительно ли я не помню, кто я такой?»

Действительно. Это было правдой – в памяти он не смог найти ничего, там была лишь пустота. Память походила на громадную залу, в которой нет никакой мебели, никакой обстановки, и никто не живёт – только тишина, мрак, ничто.

«Может быть, я хотя бы могу вспомнить своё имя?»

Он напрягся – но ничего не произошло.

Тогда он принялся осматривать себя. Взглянул на ладони.

«Узнаю ли я их?»

Он узнавал. Это определённо его ладони, они точно были ему знакомы. Он без проблем узнал каждую линию на внутренней стороне ладоней, узнал свои ногти, мелкие царапинки и мозоли…

«Стоп! Что? Мозоли? Царапины? Откуда они могли у меня взяться?»

Он задумался. Может быть, такие отметины скажут ему что-то о прежней жизни? Известно, что у людей определённых профессий остаются следы на руках и на теле, указывающие на род деятельности.

«Это так, но откуда я это знаю?»

Похоже, его потеря памяти была избирательной. Он забыл всё, что касалось его истории и личности, но прекрасно помнил множество вещей, относящихся к миру, в котором раньше жил.

«Очень странная потеря памяти…»

Он принялся изучать свои ладони внимательней.

«Похожи ли мои мозоли на мозоли крестьянина? Вроде нет… Садовода? Тоже нет. Грузчика? Каменщика? Может быть, я моряк или рыбак? Может, я кузнец?»

Он отвергал варианты один за другим – сам не до конца понимая почему.

«Почему я так уверен в своём решении?!»

На его руках были мозоли, но, похоже, они не были связаны с ремёслами, что приходили на ум, и, вероятно, не были связаны вообще с образом жизни низших сословий.

«Хм?!»

Он задумался. Эта мысль показалась ему вселяющей надежду. Если продолжить двигаться в этом направлении, возможно, ему удастся узнать кое-что о себе. В конце концов, познавать истину можно не только методом поиска правильного ответа, но и методом исключения неправильных.

«Кстати, а это я откуда знаю? Если подумать, я знаю о столь многих вещах и рассуждаю довольно… витиевато, мудрёно… Кажется, я образованный человек…»

Итак, к чему же он пришёл? Похоже, он образованный человек. Скорей всего, он не принадлежит к низшим сословиям, на его руках имеются мозоли, однако они не относятся к таким, которые можно получить от тяжёлой работы.

Он ещё раз взглянул на свои руки – сейчас его внимание привлекли ногти. Они были подстрижены – но не как у представителя низших сословий. Его ногти были ухожены и чисты.

«Если подумать, мозоли весьма специфические. Кажется, такие могут возникнуть, если…»