Порхание в небытие

I

Несмотря на то, что бабочке дан лишь один день на жизнь, она, не сокрушаясь о превратностях судьбы, тратит его на поиски самого красивого цветка, где, предавшись всецело секундному блаженству, возможно, в последний раз взмахнет крыльями.

Во все времена существовали личности недовольные тем, что имели – будь то их семьи, фамильный дом, городок, страна, национальность, или, в конце концов, целая эпоха. К этому столь неблагодарному отношению их подталкивали разнообразные причины, перечислять которые не имеет смысла, ведь объединяло их одно – недовольство собственной личностью. Провинциальный лежебока надеется, что в столице станет большим человеком; мигрант же верит, что чужая земля окажется приветливей родины, а выходец из далеких дебрей Нигерии считает, что, родись он с иным цветом кожи, всё было бы иначе. Такой тип людей, по большей своей части, безобиден, ведь в своих неудачах обвиняют они не других людей, а обстоятельства и время.

Да, именно время Адриана винила в том, что оно не распорядилось "дать ей жизнь" раньше. Нет, раньше ни на день, ни на год и ни на десятилетие – на целые века! Понять столь странное желание нетрудно: девушка с раннего возраста росла на трудах писателей и поэтов викторианской эпохи, знакомых многим из нас лишь из школьной литературы и тем немногим произведениям, которые нынче модно читать. И, если по обыкновению, закрыв подобные книги, люди оставляли или не оставляли в своей душе частичку истории героев, то Адриана непременно сохраняла окружающие пейзажи, дома, атмосферу, быт, манеру поведений и жизненные стремления.

Неправильным было бы сказать, что выбор литературы – единственная причина. В самой девушке, выросшей в семье консерваторов, было нечто такое, что возникает при столкновении поколений, их взглядов и морали. Если мы поставим родителей на одну часть каньона, а прогрессивных детей на другую, то результат раскола – та самая бурлящая под их ногами река – поглотит тех, кто хоть немного колеблется. В этой реке девушка потонула уже давно, но даже, сидя на самом ее дне, она не переставала задаваться вопросом о том, что правильней: цепляться за удобное прошлое или шагать к прогрессивному будущему? Ведь, как нам твердит литература, правильные ответы есть всегда, и они-то неоспоримы. Но, будем честны, проблема потонувших в пучине воображаемой реки одна – они слишком много думают. Правда для каждого своя, и тот, кто это понял сейчас, наслаждается жизнью на своей стороне каньона.

Оставим философию для более опытных личностей и вернемся на левый Эшампле, точнее, на последний этаж старинного дома, в библиотеке которого сидела наша героиня. Как уже было сказано, оказавшись в ситуации, когда реальность не удовлетворяет и порой угнетает, она всецело предавалась мечтам. Нет, назовем их не мечтами, а, как говорила Луиза Мей Олкотт, воздушными замками. Так вот, по спиральным, словно ватным, лестницам именно такого замка ежедневно взбиралась Адриана, открывая лёгким движением руки громадные витражные двери своих ожиданий.

В её "королевстве", обросшем вьющимся плющом и покрытым чайными розами, царило умиротворение, гармония и.... простое пресловутое счастье, которым нас любит спаивать старушка Остин. В наше время отнюдь не этим заполняют свои воздушные замки молодые двадцатидвухлетние девушки, но разъяснить и эту странность Адрианы снова сможет читаемая ею литература. Как удивительно, сколько влияния на наши мысли и поступки оказывают эти "трупики деревьев"! В конце почти каждой прочитанной девушкой книги непременно была крепкая семья в большом доме. Не удивительно, что зачитывалась она исключительно романами, упорно избегая всё остальное, способное разрушить сладкое и безоблачное равновесие.

"Мы, подобно пустым сосудам, становимся тем, чем себя заполняем" – сказал один философ и был прав. Если говорить об Адриане с такой точки зрения, то представьте сосуд, заполненный классическими мелодиями Паганини и Чайковского, мюзиклами в стиле “Призрака Оперы”, легкими шифоновыми платьями, мелодрамами, бескрайними зелёными долинами, идеями уютного интерьера, еще не распустившимися пионами, солнечным балкончиком с плетёным креслом, старинными шотландскими замками, пристрастием к острому и латинским танцам. Согласитесь, устаревшего здесь не так уж много, но и на шаблон современной девушки смахивает мало.

Как-то раз заботливая тетя даже намекнула родителям, мол, ненормально девочке с раннего возраста постоянно читать об амурных чувствах. Были разборки, многочисленные нотации и попытки заинтересовать ребёнка иным жанром, но всё тщетно. В конечном итоге, Адриана опять доставала излюбленные книги с предпоследней полки в шкафу.

Как и в далеком детстве, так и сейчас взобраться на эти самые полки громадного шкафа, находящегося в библиотеке Кастильо, помогала шаткая деревянная лестница на рельсах, которая, если оттолкнуть ступней, ударялась со звуком об стенку. После чего девушка усаживалась с выбранной книгой на полукруглый диван с бирюзовой обивкой у широких полукруглых окон. Этот ритуал, вызывавший раздражение родителей, совершала и десятилетняя Адриана, узнав в один ужасный день, что её "краш" предпочел ей лучшую подругу, и в восемнадцать лет, когда никто не пришёл на её день рождение, и теперь, в двадцать с лишним, после трудного дня.

"Граф Монте-Кристо" мирно лежал на её коленях, когда девушка, задумавшись о своём, глядела в окно. На улицах уже зажглись сотни огней, а мысли Адрианы были поглощены необузданной Каталонией девятнадцатого века и героями, которые с молоком матери перенимали патриотизм и отвагу, умирая с достоинством и честью, пронесенными сквозь всю их жизнь. Одним словом, её занимали совсем не те люди, заполнившие собой сейчас левый Эшампле – испанский Манхэттен.