Порхание в небытие

IV

Он был рожден победителем, как иные рождены для поражений.

Шарлотта Бронте. Городок

Вся последующая неделя прошла достаточно насыщенно – не было и дня, когда Адриана сидела дома или скучала. Мария не упускала возможности вывезти подопечную в театр, сады, пикники и даже в Галереи. По ужасной случайности, как каждый раз щебетала сеньора Долорес, они постоянно сталкивались с маркизами де Лавера, к величайшему недовольству последних.

— Они вздумали меня преследовать! — сердито проворчала маркиза своему сыну, отъезжая на карете от массивных ворот Фернандесов, где она вынужденно слушала болтовню Марии.

Антонио хмыкнул – ему же Адриана казалось интересным способом времяпровождения. Она так впитывала всё им сказанное, что он ораторствовал пуще прежнего, вскармливая и без того раздутое тщеславие. Со своей стороны, он учтиво сопровождал девушку повсюду, где бы они не встретились, не оставляя ни при каких обстоятельствах её одну. Светское общество он знал ещё лучше интерьера своего дома, следовательно, и упоминал об этом чаще. А знает ли Корнеллия какие у де Лавера связи в Барселоне и Мадриде? А слышала ли она в каких домах их принимают? А какие семьи гостят у них? А, может, ей интересно какой скандал произошел с некой графиней прошлой осенью? Не считая злых сплетен, Адриана узнала от него о том, что на дворе 1827 год, и у Испании начинаются проблемы с колониями за океаном, взяла небольшой урок современных светских танцев, если уроком можно назвать разглагольствование собственных талантов.

Порой Мария вгоняла девушку в краску, перечисляя возможных кандидатов на её руку. Нет, Адриана не горела желанием выходить за кого-либо из них. Только-только чувство тревожности начало покидать её, давая дорогу возможности немного насладиться ролью подопечной богатых опекунов. Она была уверена, что без согласия её никто насильно не выдаст, а уж пыл настырных кавалеров Адриана сможет как-нибудь остудить нарочито неправильно брошенным словом. Её всё ещё пугала вероятность быть раскрытой в своей бесстыдной лжи. Она писала письма матери Корнеллии общими фразами, уклоняясь от личных тем. Пока, спустя полторы недели, никто ничего не подозревал.

Адриана нередко гостила у семьи Кобреро. Сеньоре Кобреро, как и многим женщинам, бросившим свою жизнь на алтарь материнства, льстило столь трепетное отношение к её детям, и она с удовольствием принимала у себя девушку. В доме не помешал бы человек, способный заинтересовать и развлечь четырех непосед. Адриане же не приходилось ухитряться, дабы добиться их расположения: в ход пошли пересказы диснеевских мультфильмов, вплоть до озвучивания саундтреков с последующими постановками в домашнем "театре". Малыши приходили в дикий восторг от такого количества внимания к ним. Отныне их любимым занятием было под вечер около камина вокруг мягкой юбки сеньориты Гонзалес слушать о волшебных мирах и необычных историях, которые случались то с восточной принцессой, то с пятнистыми собаками, то с маленьким слоненком.

Для самой девушки этот дом стал единственным местом, где можно было не входить в свой образ Корнеллии и вести себя более раскрепощенно, чего не могла себе позволить у Долоресов. Сеньора Кобреро даже допустила однажды мысль, что если девушке не удастся сделать хорошую партию, став замужней женщиной, она не позволит ей вернуться и предложит место гувернантки. Сельские дебютантки, может, и полны неосуществимых надежд, но, когда наступает переломный момент, умеют здраво оценивать ситуацию.

***

— Видите вон ту даму с несуразно большими ладонями? — спросил Антонио, указывая пальцем на женщину за соседним столом, во время просмотра фламенко.

Молодой граф с матерью и Долоресами сидели в небольшом кантантесе – в единственном месте, где демонстрировался данный танец. На сей раз Антонио сам пригласил соседей, вызвав негодование матери, но, как обычно, был быстро ею прощён.

В те времена фламенко ещё не был визитной карточкой Испании и зарекомендовал себя как нечто цыганское. Тем не менее, даже высшее общество не могло не принять его нарастающую популярность, втихую посещая такие заведения, чтобы потом уверенно заявлять о переоцененности танца.

— Да, — Адриана неохотно оторвалась от представления: невысокая цыганка в пышном платье в горошек длиною до пола ритмично постукивала каблучками, эмоционально двигая руками с веерами.

— Так вот, эта баронесса, не будем называть фамилий, — он заговорщицки улыбнулся, в то время как танцовщица начала кружиться быстрее и быстрее, параллельно играя с подолом своего платья. — Представьте, я послал ей чулки, и она их приняла!

На Адриану его слова не произвели ожидаемого впечатления, и девушка лишь пожала плечами, мол, ну чулки и чулки. Антонио, несколько расстроенный подобной реакцией, добавил шёпотом:

— Представьте, сеньорита, приняла от незнакомого мужчины чулки! По этому можно сказать многое о характере женщины, не так ли?

"Подарить даме чулки или башмаки, даже самые дорогие – чудовищное оскорбление, если человек не принадлежит к семье этой дамы" — всплыла в голове фраза из учебника, и Адриана понимающе закивала головой, но графу этого было недостаточно, и ей пришлось наигранно произнести:

— Сами чулки! — И добавила, чтобы наверняка потешить его тщеславие, отстранив его персону от себя на несколько минут монолога. — Наверняка, она понятия не имела, какое положение вы занимаете в обществе.

— Конечно, имела, — он самодовольно переключил внимание на сцену, жадно всматриваясь уже не в юную танцовщицу. — Она коварно рассчитывала на мою симпатию. И все же, в наше время некоторые женщины совсем потеряли свойственную им христианскую скромность и целомудрие.

Адриана никак не отреагировала на последнее предложение, Антонио часто высказывался подобным образом за время их знакомства. Танец окончился под взрыв аплодисментов и вялое похлопывание маркизы. Девушка обернулась, дабы поделиться эмоциями с Алисией, но та, словно статуя, не излучала ничего. За последнюю неделю отношения между девушками пошли на спад. Алисия все холоднее относилась к своей гостье, реже заводила разговор и неохотно отвечала, когда с ней заговаривали. До того, как Адриане было сшито на заказ восемь новых платьев, она была вынуждена изредка заглядывать к ней, дабы принести что-нибудь из своего, но теперь и этого нет. Хоть девушка и здоровалась с ней и интересовалась ее состоянием, видно было, что делалось это лишь из вежливости. На каких-либо мероприятиях она вела себя особенно отчужденно, едва выдавливая улыбку.