Порхание в небытие

VIII

В бордовом платье из муара Адриана оживленно прощалась с Долоресами. Мария с трудом скрывала свою озабоченность, и это передалось её дочери, в то время как Бернард оставался невозмутим. Помогая ей усесться в экипаж, мужчина лишь произнес:

— Я понимаю, что вам, может, и необходимо посещать такие нежеланные места, но, что бы там ни случилось, помните, что здесь всегда найдутся уши для ваших чудаковатых историй.

Хоть она и пообещала вернуться, как можно скорее, в душе ей всё же хотелось остаться в городе подольше.

Фернандо в своём сливовом фраке проходил под подвешенной на тяжелых цепях позолоченной люстрой с сотней свечей, расположенной на равном расстоянии от обрамляющих потолок узорчатых карнизов. Комнаты, как всегда, были в некоем полумраке, а на драпированных ярко-желтым штофом стенах прыгали тени болтающих и хохочущих гостей. Ядовито-салатовая обивка на стульях из тёмной древесины отлично гармонировали с несколько взбалмошным интерьером резиденции, вроде слепленных из гипса свисающих нитей жемчужин или же позолоченными настольными лампами, бра и консольными канделябрами, отражающихся в многочисленных зеркалах. В целом, атмосферу дома можно было описать, как вызывающую, кричащую, режущую глаз, что как нельзя лучше характеризовало и саму хозяйку. Сеньора Мартинес использовала данное место не для создания семейного лона, и не собиралась в будущем проводить здесь долгие одинокие часы, сидя на удобной кушетке. Наоборот, укромные и темные уголки, пестрые цвета мебели и стен — всё это должно привлекать и развлекать её многочисленных посетителей, которые в свою очередь развлекали её.

Фернандо поднялся по лестнице и, облокотившись на балюстрады, наблюдал за присутствующими сверху. Громко распахнулась недалеко от него стеклянная дверь, откуда с вульгарным смехом вылетела какая-то дама, на талии которой по-хозяйски расположилась рука её кавалера. Парень оглянулся на них, затем проследил за тем, как знакомый баронет протягивает немолодой сеньоре четвёртый бокал, который та с радостью приняла, и устало вздохнул.

"Что Корнеллия потеряла в этом месте?" — подумал он, продолжая рассматривать, как у присутствующих уважаемых гостей понемногу пропадает стыд. Со вчерашнего дня ему в голову приходило несколько соображений на сей счет, самой разумной из которых ему показалось желание свести девушку с герцогом и по возможности уронить её в его глазах. Это теория подкреплялась в главную очередь тем, что на молодого де Тордера положила глаз не одна влиятельная сеньора, самой настойчивой из которых была сама Мартинес. Он искал глазами Хавьера и Корнеллию, гадая кто же появится первым. Однако никого из них ещё не было, но вот открылась парадная дверь и привратник огласил знакомое имя. Соландж в её излюбленном шелке цвета оливки и с туго затянутым корсетом грациозно прошла вдоль гостей, приседая или кивая кому-либо знакомому. Её походка была до того легка и изящна, что, казалось, будто она плывет по комнате. За этим элегантным существом, словно живым олицетворением слова женственность, было грех не наблюдать. Серые глаза внимательно следовали за юной балериной, не упуская из виду ни одно её движение. Соландж в какой-то момент подняла голову и, встретившись с ним взглядом, слегка поклонилась, с трудом скрывая улыбку.

— Красивая женщина, — раздался внезапно слева от него чей-то голос. — Иногда дивишься, как после Марсельского вина мужчины могут хотеть деревенское пиво.

Сеньора Мартинес удобно расположилась возле Фернандо. Алое платье с глубоким декольте ничуть её не смущало, как и многочисленные рюшки, свисающие со всех сторон её наряда. Прежде чем парень успел ответить на неоднозначную фразу, женщина продолжила:

— Вас долго не было видно, дон. Боюсь, долгосрочная ссылка далась вам трудно.

— Это была не ссылка, сеньора, — он недовольно обернулся к ней, осознавая, что диалога не избежать. — Иногда человеку полезно вырваться из зоны комфорта, — воспользовался парень услышанной от Адрианы фразой.

— Чтобы? — она вздернула бровями, пытаясь не подать виду, что не в курсе какого-то нового словечка. Умеют же эти щеголи разъезжать по свету и хвататься всяких заумностей.

— Чтобы понять, насколько это бестолково застрять на одном месте.

Дверь снова распахнулась, взоры обоих устремились туда, но, увы, пришел никому не интересный виконт, страдающий подагрой.

— Вам никогда не было обидно, Фернандо, — сеньора Мартинес решила отбросить светские церемонности, — что, будучи более подходящим претендентом, вы лишаетесь таких богатств и титула?

— Нет, — он нисколько не удивлялся бестактности этой женщины. — Оспаривать принятое решение всё равно, что плакать над разбитым стаканом - ничего не изменить.

— И вам бы не хотелось ... — она опрокинула голову, пытаясь смотреть ему в лицо.

— Нет, — отрезал Фернандо, не дав ей закончить. — Я вполне доволен тем, что имею.

— Я смотрю, Южная Америка вас и вправду изменила, — сеньора не собиралась оставлять его, даже несмотря на столь раздраженный тон. — Вы разучились вести светские беседы и сдаете позиции в рядах похитителей женских сердец.

— К чему вы клоните? — он устремил взгляд в толпу, чтобы не видеть её трясущиеся бульдожьи щёки.

— Сезон в самом разгаре, а вы не сломали жизнь ни одной юной дебютантке, — женщина постукивала длинными ногтями по рубину, расположенного в центре золотого массивного кольца. — Даже утеху в виде расстроенных свадеб забросили.

Парадная дверь раскрылась, и, хотя привратник почему-то не огласил ожидаемого имени, Адриана уверенно вошла. Даже с этой высоты было заметно, как сияли её глаза, когда она учтиво делала книксен холодно приветствующим её дамам.

— Наверное... — добавила Мартинес, наблюдая за прояснившимся лицом парня. Фернандо удивленно перевел взгляд с девушки на надоедливую собеседницу, мгновенно выпрямившись.

— Отпустим эти церемонности, — решительно заговорил он. — Зачем разыгрывать этот спектакль вокруг герцога?