Порхание в небытие

III

Фернандо нетерпеливо подгонял коня, сузив глаза, чтобы поднимаемый в воздух песок не препятствовал зрению. Сейчас оно было просто необходимо, ведь это, возможно, последнее столкновение с карлистами, которых они гнали вот уже третий день. Пиренейские горные хребты служили хорошим укрытием остаткам восставших, что не медлили нападать на королевскую гвардию, ряды которых он недавно пополнил, из-за каждого угла. Лошадь устала скакать всю ночь без остановки и упрямилась на крутых поворотах, почти не реагируя на подшпоривания. В эти моменты Фернандо бранил себя, что не решился взять Ареса.

За последнюю неделю его мысли занимали три, не считая революционеров, темы. Первая касалась каши вокруг аферы с Корнеллией. Был ли он шокирован открывшейся ему тайной? Да, он ожидал от жизни какого угодно удара, но это было за пределами предполагаемого. И тем не менее, что-то в схеме этого мошенничества не ладилось. Если она охотилась за богатством, то почему не осталась с герцогом? Зачем она выбрала такой неясный и сложный путь, сбегая и работая прислугой? Голова, в моменты таких раздумий готова была расколоться, но действительно весомого аргумента он не находил.

Вторая же была о поездке к неким Рамиресам и её побеге. У Фернандо хватило смекалки наведаться к Кобреро, где ему по большому секрету поведали в деталях последний визит девушки. Он нередко вспоминал о том, как приехал на Сьютат Веллью, с трудом выпросив отгул, и нашёл крайне возмущенных Рамиресов, утверждавших, что его "сестра" нагло сбежала из-под их носа. Корнеллия, или как бы её там не звали, каким-то образом разузнала о его письме и бросилась в бега. Первым инстинктом, когда мужчина с писклявым голосом и его черноглазые дочки поведали ему новость, было бежать вслед за ней, но куда? Ни одна живая душа не видела пронесшуюся по улице девушку. Дальнейшая её судьба была отныне покрыта мраком. Она выскользнула из его рук, и Фернандо чувствовал, что никогда не докопается до истины. Ко всему прочему, ещё и этот щенок де Тордера потрепал ему нервы, устроив сцену у разбитых горем Долоресов. Да этот альфонс так разбуянился, что вызывал несчастного Бернарда на дуэль за свою уязвленную гордость. Нет, он задаст этому подлецу, как только закончится восстание.

Третья же заключалась в гибели отца. Удивительно для себя, Фернандо ощущал, что это потеря оказалась для него значительной. Маркиза Альваро де Лавера убили при неизвестных обстоятельствах ещё до того, как Фернандо смог заиметь достаточно влияния, чтобы разыскать его. Он держался стойко на опознании и похоронах, но, когда его взгляд устремился на неприступные и ныне обугленные стены белокаменного дома, парень понял, что произошла необратимая перемена. Всё изменилось, а так знакомые ему и многим неторопливые дни канули в прошлое. Кто бы не одержал победу в этом сражении, вскоре начнётся следующее, вполне способное перерасти в гражданскую войну. К какой бы армии он не примкнул, а он имел способность реалистично глядеть на состояние вещей, реальность состояла в том, что на троне сидел король без железной хватки, прогибающийся под французов и не умеющий слышать нужды своего народа. Умер не просто человек, давший ему имя и жизнь, с ним ушёл в небытие размеренный уклад жизни. Теперь он считался полноправным владельцем титулов, земель и денег. Он обрёл всё, о чём грезил долгие годы его брат и, к удивлению для себя, потерял то, за что столько боролся – свободу.

Сейчас же, его усталый, но ясный ум был всецело направлен на нахождении кучки спрятанных в этих скалистых землях людей, и все остальные мысли отошли на задний план. Ещё со времён войн в Бразилии, он хорошенько заучил, что забитая ненужным голова способна свести в могилу на поле боя. Как-то потом, когда он выберется из этого хаоса, он расставит всё по своим местам, а сейчас нужно гнать упрямую лошадь и держать руку наготове.

По красивому и словно выточенному лицо текли капли пота, волосы были растрёпаны, а на лбу выступили небольшие морщинки от постоянного напряжения. Вот, где-то раздался выстрел! Потянув поводья, Фернандо издал клич, заставив коня бежать рысцой. В серых глазах играли огоньки, а улыбка легонько коснулась его рта. Могло сложиться впечатление, что этот человек создан для таких условий: где риск лишиться жизни был крайне высок и шёл под руку с невероятными карьерными возможностями.

Звуки лошадиного ржания, возгласы и выстрелы доносились всё отчетливее по мере того, как он взбирался по наклону, пока перед его взором не открылось поле боя. Десятки солдат, верхом или на ногах, сцепились в ожесточенной схватке, поднимая в воздух клубки оранжевой пыли и примешивая к общей картине ярко-алые пятна крови, в которые окрашивалась земля. Ловким движением Фернандо выхватил револьвер из-за пояса, безжалостно прострелив какому-то мятежнику ногу. Он уверенно пробирался сквозь ещё неостывшие тела своих соратников и противников, зорким глазом выслеживая следующую жертву. Совесть могла сколько угодно сводить его с ума в мирные дни, но во время битвы все глубоко гуманистические чувства заглушались желанием выжить и уйти победителем во чтобы то ни стало.

Каталонское солнце окрашивало в насыщенно-желтый земли Пиренеи, когда взгляд Фернандо упал на знакомое лицо, лежавшее среди грязи почти под самыми копытами обезумевших от ужаса лошадей. Антонио лежал неподвижно, склонив голову на бок, его мундир был серым от пыли, а на висках красовались пятна крови. В мгновение ока, Фернандо спрыгнул с коня, помчавшись к брату под непрекращающийся вой пуль. Он схватил бледное лицо блондина, яростно тряся его. "Он жив, этот идиот живой!" — радостно думал он, когда бледно-зелёные глаза подозрительно осматривали его. Фернандо не был сильно удивлён, обнаружив брата во вражеской форме, интуиция подсказывала ему нечто подобное. Самым главным сейчас было дать ему бежать, ибо карлисты почти что повержены, а попавшие в плен будут казнены. Он быстрыми движениями пытался стянуть с брата запачканный мундир, надеясь, что в водовороте событий никто из его союзников не заметит этого. Антонио продолжал оглядываться сумасшедшим взглядом, и это вывело Фернандо из себя.