Порхание в небытие

VII

Фернандо не ошибся, сеньор Перес и вправду нашёл дорогу домой к полудню, появившись на пороге с растрёпанными волосами, окровавленным носом и пучками сена на одежде. Весь город знал, что эту ночь он провёл в свинарнике. Мужчина был с похмелья ужасно сварлив и озлоблен, но умудрился не оскорбить кого-то своими колкостями, скрывшись у себя.

Вместе с новым днём к Адриане пришло, словно гром среди ясного неба, напоминание о том, что человек, который ещё вчера казался таким же как прежде, женится, и не на ней. Несмотря на всё, что он сделал для неё, Фернандо не обещал расторгнуть помолвку, да и вообще не обещал ничего. Он даже не заикнулся о своих чувствах, только подчеркнул, что прилагал усилия на её поиски. Казалось, в их взаимоотношениях ничего не должно меняться - придётся опять притворяться незнакомцами, однако, Адриана приняла решение больше не бегать от Альбы. Ей было стыдно, что за спиной подруги развернулась вечерняя сцена. Нет, ей отнюдь не хотелось терять дружбу, но нельзя усидеться на двух стульях одновременно. Нужно принимать решение, а девушка не горела желанием решать всё прямо сейчас: для начала она поговорит с Альбой, и, может, признается ей. Это всё может, это всё на потом.

У Адрианы была серьёзная причина, чтобы не уходить с головой в свои душевные заботы — Мие снова сделалось плохо. После памятной ночи девочка слегла с теми же симптомами. Снова заявился доктор, снова послушал сердце и вынес всё тот же вердикт. Единственное, он добавил, в этот раз состояние обострилось. За такую очевидную констатацию факта Адриана ещё больше его невзлюбила — всем было видно, каким слабым стал ребёнок, как много сил её покинуло.

Бледнее чем прежде, она лежала на своей небольшой кроватке, озирая комнату бесцельным взглядом. Приносимые тяжелым трудом молоко и мёд больше не давали пользы, разве что у дона Наварро теперь был повод чаще наведываться к ним со своими неуместными речами. В доме воцарилось напряженная тишина, всех охватило дурное предчувствие. Даже сеньор Перес больше не напивался, и проводил в гробовом молчании долгие одинокие вечера. Яркость знойного лета моментально померкла над маленьким обветшалым домиком, и в души его жителей снова проникла холодная зима, когда зачастую детского смеха не было слышно на лестничных пролётах, а энергичные шаги не ознаменовывали начало дня. Визиты принимались теперь неохотно и не подолгу, да и никто не хотел выматывать итак страдающую мать, поэтому отчужденность от внешнего мира словно дополняла картину.

Вместе с последним визитом Альбы пришла неожиданная новость: с датой свадьбы уже решили, сыграют чем раньше, тем лучше, то есть в конце августа. Невеста, несмотря на свои прежние капризы отметить торжество неизменно в Барселоне, в церкви где венчались родители, резко передумала. Единственное — платье должно было быть всё-таки из атласа жемчужного цвета, за которым Фернандо вчера уехал в город.

От Адрианы не скрылось, что подруга была чем-то взволнована, интуиция подсказывала верный ответ, но сейчас было совсем не время для шокирующих признаний и скандалов. Она молча выслушивала все рассказываемые ей подробности, заставляя себя принять настоящее, каким бы неприятным и болезненным для неё оно не оказалось. Раз он согласился на раннюю свадьбу, раз отбыл, как влюбленный кавалер, за какой-то материей, то всё окончательно кончено - глупо ожидать чего-то иного.

Последующие пару дней Адриана провела у кровати Мии, ведая ей новую, прежде нерассказанную, историю о Питере Пене — мальчике, который не хотел взрослеть. Казалось, болезнь отступала в эти моменты, и они переносились на неизведанную Нетландию, где нужно скрываться в чаще леса, подальше от капитана Крюка и его шайки пиратов. Вплоть до глубокой ночи, когда лунный свет окрашивал в бледно-голубой деревянные ставни и полы, они вдвоем сидели, добавляя новые детали и показывая пальцем в звёздное небо, притворяясь будто заметили рыжего мальчика, потерявшего свою тень. Порой девочка поднималась не без помощи с кровати, опираясь бессильными ручками на подоконник и смотря куда-то вдаль.

— Я бы тоже не хотела взрослеть, Сара, — произнесла она однажды, наблюдая за рукой девушки, указывавшей на большую звезду и утверждавшую, что это и есть Нетландия.

— Разве? А как же большой дом, платья? Это всё будет у тебя, когда ты вырастешь и ...

— Нет, я хочу всегда оставаться такой, — Миа широко улыбнулась, прижавшись к Адриане. — Вырасту и буду такой же скучной, как все остальные, а мне нравятся наши сказки. Вот бы мы всегда могли сидеть здесь и говорить, говорить, говорить. Вот бы Питер Пен забрал нас, и мы бы никогда не взрослели! Пожалуйста, больше не закрывай окно, может, он ещё придёт.

— Ладно, — немного опешила девушка. — Но ты же не хочешь сказать, что я такая же скучная как все остальные?

В ответ был лишь негромкий смех.

Следующим утром их ждал приятный сюрприз: вся гостиная была заполнена разнообразными шифоновыми, муслиновыми, батистовыми и ситцевыми рулонами тканей, что были разбросаны на креслах, диванах и чайных столиках. Плюс к ним прилагались ещё и узорчатые, словно воздушные, кружева разнообразных видов и расцветок, также привезенные целыми рулонами.

Адриана не без улыбки взяла в руку одну из десятка новых шляпок, украшенной пряжей и нежным аграфом с бирюзовой ленточкой под подбородок. По размеру можно было понять, что только одной головке в этом доме они будут впору. Сеньора Перес округлыми от удивления глазами продолжала осматривать щедрые подарки дона Фернандо, который стоял у двери и давал поручения выгружать остальное. Он немного покраснел от длительной скачки, и когда их взгляды встретились, успел лишь отмахнуть пот со лба, сняв в знак уважения шляпу. Адриана, стараясь не выдать себя при сеньоре, также учтиво кивнула, когда он уверенно прошагал к центру комнаты. Матильда неуклюже переступала упавшие на мол материи, и едва не упала, споткнувшись об семь метром тонкого батиста.

— Как поживает маленькая госпожа? — спросила он, обращаясь к хозяйке и стараясь встать так, чтобы видеть обеих женщин одновременно.