Порочные игры

Глава 1

Аврора

Что-то было не так.

Сознание возвращалось медленно, и вместе с ним пришло напряжение в теле — проснулся древний, первобытный инстинкт опасности. Я замерла, уже зная: что-то не так.

Попытка открыть глаза обернулась стоном — солнечный свет пронзил виски острой болью. Заслонив лицо локтем, я сосредоточилась на глубоком вдохе, пытаясь подавить тошноту, подступившую к горлу.

Лёгкие пытались расшириться, но что-то сковывало их, не давая расправиться. Я приложила ладонь к центру груди. Замысловатый узор из бисера и нечто, на ощупь похожее на застывшее кружево, царапнуло кожу.

Какого чёрта?

Прежнее платье было из мягкого шёлка.

Приподнявшись на локтях, я оглядела себя.

Кровь?

Я попыталась спустить ноги, но ступни запутались в пышных юбках нового платья. Перевалившись через край матраса, я больно приземлилась на четвереньки. Бледную тыльную сторону правой ладони испещряли багровые пятна. С трудом поднявшись и не обращая внимания на резкую боль в колене, я, хромая, пересекла спальню Романа и направилась к гардеробной. Распахнула дверь и подошла к большому зеркалу в противоположном конце комнаты.

От ужаса у меня приоткрылся рот.

Кончиками пальцев я коснулась лифа, будто прикосновение могло подтвердить реальность происходящего. Взгляд скользил по телу, выхватывая незнакомые детали. Верх представлял собой туго зашнурованный шёлковый корсет, расшитый кремовым кружевом и хрустальными бусинами в замысловатый цветочный узор. Покрутив бёдрами, я заметила, как там, где раньше легла бы крупная складка, теперь струились шёлковые сборки, переходящие в небольшой шлейф.

Изысканное викторианское свадебное платье.

Беда в том, что оно не было моим. Оттенок совпадал с тем платьем, которое я надела в последний раз, но само оно было чужим. Я никогда в жизни его не видела.

Правый бок тоже был залит кровью.

Пытаясь подавить нарастающий ужас, я вгляделась в отражение. Бледные ввалившиеся щёки. Красные, будто от слёз, глаза. Размазанная алая помада на губах зловеще вторила потёкам туши под глазами.

От паники перехватило дыхание; я запустила пальцы в спутанные пряди и тут же зашипела от боли, отдёрнув руку. Посередине правой ладони алел тонкий порез, выступала капелька крови. Нахмурившись, я осторожно запустила пальцы в волосы и ощупала кожу головы, вытащив остатки того, что, вероятно, было цветочным венком.

Нежные лепестки флёрдоранжа смялись и были надломлены. Из ленты слоновой кости, обвивавшей венок, торчала острая проволока. Её кончик был в моей крови.

С криком я отшвырнула скомканный венок через всю комнату.

Я вцепилась в лиф, пытаясь стащить его, но корсет был затянут слишком туго. Заведя руки за спину, я отчаянно шарила в поисках застёжки, пуговицы, шнуровки — чего угодно. Спустя несколько тщетных минут я опустилась на колени перед зеркалом. Грудь покрывали царапины — следы попыток сорвать лиф.

Почему я не могла вспомнить, как надела это платье?

Почему я вообще ничего не могла вспомнить?

И чья это кровь?

Я уже понимала: кровь не моя. Видимых ран не было. Крови было немного — сотни мельчайших капель, будто кто-то брызнул на меня с кисти, но это была не краска. Я узнала запах — тяжёлый, медный. Предвестник смерти. Точно так же пахло, когда я нашла мёртвыми мать и отчима, и этот запах навсегда впечатался в память.

В гардеробной стояла тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием.

Оставался, конечно, ещё один вопрос…

Где Роман?

О боже.

Я обхватила себя руками и начала раскачиваться взад-вперёд.

Почему я ничего не могла вспомнить?

Что, чёрт возьми, со мной произошло?

Что я наделала?

Я закрыла лицо руками. Думать. Надо думать. Последние двадцать четыре часа зияли пустотой — только обрывки цветных вспышек и незнакомые лица. Страх. Помню только страх и замешательство. А потом — ничего. Словно кто-то начисто всё стёр. Что, если я не могла вспомнить не потому, что забыла, а потому, что разум отказывался это воскрешать? Я читала, что так психика защищается от травм — просто стирает их.