Пороки. Мир в серых тонах

Справедливость

Кикимора растерянно смотрела на снующего туда-сюда злющего водяного, не зная, как его успокоить.

– Нет, ну ты посмотри, глянь только, как они тут всё испортили! Я пятьсот лет здесь живу, ПЯТЬСОТ! И за всё это время никогда не было столько мусора, как за последние три года! Ну как, как можно было ТАК всё испохабить?

Водяной, совершенно не смотрящий перед собой, с размаху налетел хвостом на большую твёрдую шину от грузового автомобиля и весьма неизящно высказался по этому поводу. Кикимора покраснела и не выдержала:

– Вадя, ну что ты, в самом деле… у тебя же давление, и соль в крови повышена…

Водяной глянул в ответ так, что кикимора съёжилась и замолчала.

– Соль! Соль!! Да какая разница! Если всё такими темпами пойдёт, лет через пять озера-то не останется вовсе, а ты – «давление»… – но водяной всё же чуть успокоился, отдышался, и даже начал принимать нормальный бледно-голубой цвет, вместо странного иссиня-бордового. Плюхнувшись в изнеможении на кучку ила, он горестно вздохнул.

– И ведь, Кир, что самое обидное: и сделать ничего нельзя! Вот раньше как: высунулся из воды, ухнул разок, гикнул – и разбежались все хулиганы! Слухи распустили, и лет двадцать потом на версту никто не совался! А сейчас что? Только хвостом плесни, чтоб кто заметил, и тут же понабегут… как их там… ихтиандры и фуфлологи эти…

– Ихтиологи и уфологи?

– Да, вот, точно! Они самые! А всё тот хлыщ виноват, чтоб его! – водяной погрозил кулаком невидимому врагу. - «Смотрите, дорогие подписчики, какое мистическое озеро затерялось в глубине леса…» УУУ, а говорил я, топить его надо было! А ты – нельзя, нельзя… и что теперь? Каждый день теперь люди приезжают, каждый! И топчут, и сорят… А я даже на берег это выкинуть не могу, чтоб никто не заметил! На дне живого места не осталось, куда закопать. А они едут и едут!

Хозяин озера опять вскочил, схватил дрейфующий мимо пакет, вытряхнул из него запутавшуюся рыбку и засунул его в шину, к сотням других.

Кикимора молчала. Ей нечего было сказать, потому что её родное болото осушили ещё лет десять назад, и, если бы Водяной её не принял, осталась бы она бездомной, да и высохла ещё до исхода лета.

Тишину нарушил звук мотора и шорох шин по грунтовке.

– Вот видишь, – горько вздохнул водяной, – опять припёрлись…

– Ну ладно тебе, Ваденька, – кикимора погладила хозяина озера по холодному плечу, – может, эти нормальные, и уберут за собой… А помнишь компанию, которая все бутылки на южном берегу пособирала? А семью, которая пакеты из воды выловила? Что ты сразу расстраиваешься…

Водяной ещё раз вздохнул и проворчал:

– Вспомнила… это было год назад! Ну давай посмотрим…

И они затаились в камышах, наблюдая за приезжими.

Из красного кроссовера вылезли, потягиваясь и разминая затёкшие ноги, три человека: двое взрослых и ребёнок лет двенадцати.

– Ой, фу – сморщила симпатичное личико женщина, – насорили-то как… Костик, ну ты же обещал, что тут будет дикое место! Отдых на лоне природы! А здесь помойка какая-то!

– Люсь, ну я когда того блогера смотрел… – виновато начал Костик.

– А, ну всё, дальше можешь не объяснять, – обречённо махнула рукой Люся, – блогера он смотрел… Ты хоть проверил, сколько лет этой записи?

Костя опустил голову.

Кикимора и водяной переглянулись.

«Я знал, всё из-за того хлыща!» - говорил взгляд водяного.

«Смотри, не так всё плохо: им не нравится мусор», – пыталась знаками показать кикимора.

– Ну как так можно! – продолжала возмущаться Люся, – приезжают в лес, а ведут себя, как на фестивале! Будто тут есть армия персонала, готового за ними убирать!

– Поедем домой? – тихо спросил Костя.

– Да ты совсем сдурел! Мы сюда пять часов ехали! Нет уж, жарь теперь шашлык, а там посмотрим. – И Люся, взяв из багажника раскладной стул, устроилась на берегу озера, всем своим видом показывая: раз муж так ошибся с выбором места, то трудиться он должен один.

В это время оставшийся без внимания ребёнок доел шоколадку и бросил обёртку прямо на землю. У водяного глаза стали, как блюдца; кикимора нахмурилась.

Может, родители просто не заметили?

Но нет.

Погрустневший Костик, не стесняясь, выкинул бутылку из-под пива в кучку, оставшуюся от его предшественников. Люся лузгала семечки прямо на землю, а их сын закусил шоколад чипсами и запил колой, выбрасывая мусор прямо там, где заканчивал есть и пить.

Водяной, побагровев, шумно нырнул.

– Вадя, ты что так громко! Они даже обернулись! – причитала едва поспевающая за ним кикимора.

– Кира, да пузыри я пускал на шум! Ты это слышала?

– Слышала… ну, что поделать, тоже некультурные попались, что, в первый раз что ли…

– Неееет, друг мой! Тут совсем другое! Ты слышала, как они возмущались, когда приехали? А сами?? Я могу ещё понять, когда люди невоспитанными бывают. Что сказать, трудно быть человеком. Ни тебе бессмертия, ни волшебства хоть капельки. Вот и случается, что мозгов набраться не успевают некоторые, и детям нечего передать – это всё понятно. Но эти-то ЗНАЮТ, что мусорить плохо! И ОСУЖДАЮТ тех, кто был тут до них! Это, Кирочка, совсем другое дело…