Портал человечности

Глава IV. Гордость и предубеждение

– Стоило открывать новый мир, если ты будешь ездить туда как на дачу, чтобы разводить овощи? – с иронией, глядя на мешок картошки и других корнеплодов, саженцев и семян, поддел Сергея его друг Павел.

– Да уж, дожился, – сокрушённо, но не теряя чувства юмора, ответил приятель, упаковывая сельхозинвентарь. – Придётся тряхнуть стариной, вспоминая работы в деревне и на приусадебном участке.

– Ну да ладно, – затем, уже серьёзнее, промолвил он. – На самом деле, хочу посмотреть, сохраняют ли при проходе через портал земные растения свои качества или всё же погибнут. Живые существа в подавляющем большинстве умирают – это ясно. А вот что будет с флорой – увидим. И если получится, то потом можно помочь аборигенам немного улучшить их существование, распространив среди народа озёр эти культуры. А не делать местных жителей зависимыми от мизерных поставок извне. Пусть сами шевелятся.

– Рассказывай! – хохоча, продолжал троллить своего товарища Паша. – Небось стремишься своей туземной подруге быт обустроить. И хорошую фазенду в той цветущей долине создать. Экологически чистые продукты, свежий воздух, кристальная вода, термальные источники, звёздный водопад, покладистая красавица… Что ещё нужно человеку, чтобы в полной мере наслаждаться жизнью?!

– Нет, это не моя романтика, – смеясь, отбивался от наездов друга Сергей. – Закисну, морально разложусь и интеллектуально деградирую. А вообще, необходимо сделать так, чтобы Синильга и будущие возможные поселенцы могли там в перспективе относительно автономно жить. Постоянно таскать туда продукты и бытовые вещи – невыгодно и неудобно.

– Эх, завидую я тебе, Серый, – погрустнев, проговорил Павел. – Несмотря на риск и опасности, у тебя настоящая жизнь. Столько всего нового уже увидел и испытал.

Он тяжело вздохнул и с озорными искорками в глазах вновь прикольнулся над другом:

– Да и девчонка симпатичная, к тому же ещё и послушная, без современных дамских закидонов и феминистических претензий. Классно устроился! В жёны её брать не планируешь?

– Свят, свят! – открестился Сергей. – Мне ещё бабских разборок не хватало. Хватит, натерпелся. А вообще... – он укоризненно посмотрел на приятеля. – Девушка пережила насилие и изгнание. Ты полагаешь, я способен на скотство? Да и в целом, я не собираюсь пользоваться своим положением, чтобы принуждать или склонять к интиму, соблазнять и морочить голову тинейджерке, годящейся мне в дочки. Это подло и бессмысленно. И для неё бесперспективно. Она ещё найдёт себе жениха среди юношей своего народа.

Павел продолжительным взором посмотрел на друга и, соглашаясь, кивнул.

– Наверное, ты прав. Привязывать к себе женщину чуждой культуры, к тому же в сущности ещё девчонку, а тем более заводить семью в параллельном мире, когда в любой момент портал может закрыться, – неоправданная жестокость, идиотизм и верх легкомыслия.

***

Синильга с удовольствием стояла под бодрящими струями водопада. Затем, перейдя в водоём с горячим источником, она, расслабившись и закрыв глаза, вновь погрузилась в воспоминания о недавних событиях, так резко и счастливо изменивших её судьбу.

Девушке казалось, что вся её предыдущая жизнь, наполненная тяжким трудом, суровыми испытаниями и лишениями, гнётом старших в роду, перенесённым пленом и насилием со стороны ругов, — это страшный сон. Молодая дочь племени расенов с детства выделялась среди сверстников умом, живостью характера, редкой красотой и строптивостью и претерпела от этого немало неприятностей. Родители и патриархи часто выказывали недовольство её непокорным поведением, своевольными поступками, нередким нарушением принятых традиций и обычаев.

Вершиной возмущения родичей стало то, когда их неразумная дочь продемонстрировала невиданное непослушание — обнаружив явное нежелание проявить на смотринах доброжелательность к Крегу, представителю очень влиятельной и богатой семьи из племени ругов. Впрочем, это ещё полбеды, поскольку с её желаниями и симпатиями, естественно, никто считаться не собирался. Она ведь обязана исполнить волю клана и в любом случае была бы выдана замуж за выбранного юношу. Данный союз отвечал коренным интересам расенов и являлся очень выгодным для общины Синильги.

Однако худшее произошло позднее, когда девушка в отчаянии решила прямо сказать парню, полагаясь на его благородство, что не в силах преодолеть свою натуру и не сможет стать его женой. Она просила Крега попробовать уговорить родичей отменить помолвку, хотя понимала, что надежда на подобный исход мала. Ведь молодой человек тоже мало что значил в статусных, хозяйственных и политических раскладах племён.

В итоге последствия были куда ужаснее. Жених оказался не только внешне уродом, но и негодяем. К тому же он и сам воспылал страстью к очаровательной невесте. И тогда Синильга совершила страшный поступок — выказав наедине откровенное отвращение юноше, сказав ему, что скорее утопится, чем войдёт в его семью… Не выдержав унижения и обозлившись, Крег, совсем потеряв голову, вместе со своими приятелями выкрал, а потом изнасиловал непокорную девчонку, жестоко оскорбившую его.

Затем были настоятельные советы и уговоры старейшин клана Крега не предавать случившееся огласке и смириться, согласившись на законный брак, который всё покроет. С родичами Синильги руги обещали всё уладить. Но девушка в ответ только яростно сверкала глазами и упрямо молчала. Тогда главы общины решили не рисковать и прикончить неудобную жертву. К счастью, кому-то из вождей пришла удачная мысль продать столь опасного свидетеля гостившим у ругов южным купцам. Помимо материальной выгоды в таком случае, можно было потом распространить молву, что непокорная девчонка, не желая выходить замуж, просто сбежала от своих родичей, примкнув к торговому каравану тиринов. Таким образом возможные подозрения и вероятные слухи о похищении Синильги и вине ругов перекрывались довольно реалистичными обстоятельствами, которые подтверждались своевольным нравом девушки, хорошо известным окружающим людям. И, вдобавок, теми фактами, что многие общинники видели её в отплывающих лодках купцов. А главное — виноватыми в неудавшейся свадьбе становились расены, плохо воспитавшие свою недостойную дочь.