Портфолио не предлагать

Глава 21. “Если бы я знал, что у тебя такой характер…”

Когда мечты о счастливой семейной жизни растворяются, как шипучая таблетка аспирина в стакане, остается только работа. Я любила свою работу, но без взаимности. Зарплата и гонорар стремились в отрицательную плоскость. Высказывания в мой адрес летели туда же: “Опять эта Тернавская…”

Чаще всего мне прилетало за материалы. Они не всегда вписывалась в редакционную повестку, где все нужно согласовывать до последней точки. Мне казалось это странным, и при любой возможности я доказывала свое право на свободу слова.

“А может, тебе уволиться?” - искушал внутренний голос. В минуты отчаяния я соглашалась и писала заявление. А потом рвала его на кусочки, и пока никто не видел, выбрасывала в мусорную корзину. Точно также годами я не могла подать заявление на развод, каждый раз убеждая себя, что все наладится. Но после каждого отложенного раза отчаяние только усиливалось. По вечерам оно приходило с мутными глазами Гордея, а по утрам, медленно и бесшумно, как в фильме ужасов, открывало дверь, прикрываясь лицом начальника.

Вятанск, 2014 год

…В тот день я почти вовремя пришла на работу и уже успела два раза прогнать мысли об увольнении. Только успела включить компьютер, как дверь кабинета плавно открылась, в проеме возникла фигура, которая не предвещала ничего хорошего. Особенно, если дальше порога не перемещалась.

- Зайди ко мне, - сказал Вениамин Аркадьевич c постным выражением лица, даже не поздоровавшись. Дверь так же плавно закрылась. Я шла в его кабинет, как на амбразуру, предварительно полистав подшивку газеты, но это мало что прояснило.

Вениамин Аркадьевич прятался в кресле-ракушке. Поставив локти на стол, он сцепил руки в замок и самозабвенно крутил одним большим пальцем вокруг другого. Еще один дурной знак.

- Садись, - кивнул он на стул.

«О боже, это надолго!» - подумала я, тоскливо представляя кружку горячего чая, которая осталась на моем столе. А Соня сейчас еще пирожки принесет.

- Во вчерашнем номере вышла твоя статья о кондукторе… - он расцепил руки и взял газету, глаза забегали по строчкам, и он произнес: - Надежде Ивановой.

«Не дай бог, фамилию перепутала!» - мысль, как шаровая молния поплыла в этом направлении, но шарахнула там, где и не ждали.

- Хочу спросить, а кто посоветовал ее кандидатуру?

- Никто, - удивилась я. - Иногда я езжу в редакцию на автобусе и встречаю ее.

Я вспомнила улыбку Надежды и манеру разговаривать с пассажирами - мягко, будто ты самый родной человек. Ее трудно было не запомнить – красивая женщина лет пятидесяти с уложенными в прическу волосами и большими миндалевидными глазами. Как она оказалась в кондукторах? Однажды два пьяных парня разбуянились, не хотели платить. Она подошла, что-то тихо им сказала. И они послушно отдали деньги за проезд. Потом еще извинялись. Она была инопланетянкой в старом рейсовом автобусе, который еще чуть-чуть и, правда, превратился бы в летающую “тарелку”, но полетел бы, увы, не в космос.

- Думаю, о таких необычных людях и надо писать, - ответила я.

- Думает она! – взорвался Факелов. – Мне сегодня позвонили из ПАТП и сказали, что у них есть более достойные кондукторы, а Надежда эта план не выполняет, между прочим!

- И что? – возразила я. – А если эти «передовики» не умеют общаться с пассажирами? Ездит такая одна, билеты продает с таким видом, что сразу пешком идти хочется.

- Ты мне тут свои теории не разводи! Вот сообщу твой номер телефона, пусть тебе звонят и разбираются. Ты разве так и не поняла, что нельзя в газету писать о ком попало! Надо у руководителя всегда интересоваться, достоин ли человек того, чтобы попасть на страницы газеты! - и Факелов стукнул кулачком по фотографии Надежды.

- Вы серьезно, Вениамин Аркадьевич? Я понимаю, что лет …цать назад надо было на каждую строчку благословения спрашивать, но сейчас-то на дворе двадцать первый век! Читатели хотят видеть не “подставных”, а настоящих людей, читать истории из жизни…

- Тра-та-та! Разошлась, смотри-ка, ученая стала! Слушай, что тебе говорят! Еще раз такое случится, премии лишу, поняла? - все громче вещал Факелов.

- Поняла, Вениамин Аркадьевич, но обещать ничего не могу. Это противоречит моим профессиональным принципам! - я тоже взяла ноту повыше.

- Ты смотри, своебышная какая! Если б знал, что у тебя такой характер, ни за что бы на работу не взял.

- Так я сама не знала, что у меня такой характер, Вениамин Аркадьевич!

Он вдруг улыбнулся, хоть и криво, покачал головой, мол, иди уже, и склонился над листом с квадратиками, где карандашом были расчерчены будущие статьи. Краешки уже свернулись в трубочку, потому что Факелов делал наброски на одном и том же листе. Он по-прежнему сам выполнял работу ответственного секретаря, не доверяя верстальщикам, и выдавал им готовые шаблоны.

Вениамин Аркадьевич был главным редактором пятнадцатый год. До этого был заместителем редактора. А еще до этого – ответственным секретарем. Тридцать лет повелевая судьбами журналистов, он не выносил инакомыслия. И я была единственной в редакции, кто еще верил, что его можно переубедить. Я не удивлюсь, если коллеги втихаря делали ставки, кто кого победит.

- Планерка сегодня в час, предупреди всех, - сообщил он мне уже в спину.

- Хорошо, предупрежу, - буркнула я, не оборачиваясь. - Может, кто и спасется.

Спасением от планерки могло стать срочное задание. На тот момент у меня такого не было. А интервью, которое я запомню на всю жизнь, мне предстояло взять на следующий день.