Портфолио не предлагать

Глава 23. Планерка и план "Б"

Через неделю, перед следующей планеркой, пришлось признаваться, что статьи о конюшне не будет. Меня мучил испанский стыд. Возможно, моя прабабушка все-таки имела благородные корни. Фамилия Тернавская намекала на это. Мне было неловко, что предприниматель, который любит лошадей и детей, похож на маньяка. Первая об этом узнала Соня. Она округлила глаза и посоветовала никому пока не рассказывать, особенно нашим, редакционным.

- Ты ведь знаешь, как они воспримут, поржут и спросят: чо растерялась-то!

- Соня, не смешно! Я до сих пор пугаюсь больших черных машин…

- Да не бойся! Не станет он тебя преследовать, характер не тот.

- Ага, смс-то не забыл прислать с предупреждением.

- Ой, брось! Ну, любит баб. Ну, таскает их в сауну. Но он точно не маньяк. Жаль, я не сразу сообразила, куда ты собралась, а то предупредила бы. Но, с другой стороны, мне и в голову не пришло бы, что он начнет приставать к представителю прессы. Это чревато все-таки.

- Чем? Я даже разгромную статью про него написать не могу…

- Ну да, в нашей газете такое не прокатит… Слушай, а давай к нему Зинаиду Андреевну отправим? - и Соня хитро подмигнула.

Когда мы заглянули к самому почтенному корреспонденту в редакции, она подняла голову с кудряшками темно-сиреневого оттенка и мило улыбнулась. Зинаида Андреевна до сих пор писала текст от руки и только потом набирала на компьютере. Такой способ работы занимал все время, не оставляя даже минутки на редакционный чай. И поэтому Зинаиду Андреевну мы видели редко. А на планерки она ходила исправно, держа за пазухой материалов на месяц вперед. Она могла нас всех с легкостью заменить, но ей не позволяла совесть. Овсов с жеребцами и кубками ее заинтересовал, и Зинаида Андреевна аккуратным почерком внесла задание в записную книжку.

- Слушай, собери остальных сама, мне на звонок нужно ответить, - взмолилась Соня, выуживая из кармана надрывающийся телефон.

Я прошлась по длинному коридору редакции, неся добрую весть о планерке в каждый кабинет, кроме одного - я обошла стороной новоиспеченного заместителя главного редактора Бориса Аполлоновича Лапова. Он сменил на этом посту легендарную Клавдию Николаевну Новоселову, похожую на жену вождя мирового пролетариата Надежду Крупскую. Мне еще удалось застать черный бесформенный сарафан Клавдии Николаевны и разноцветные блузки с большими бантами вместо воротника. Ее волосы были собраны в неизменную “кукушку”, из-под которой вылетали порой “гениальные” мысли. Уходить на пенсию она категорически не хотела, но “кукушка” подводила все чаще, и Клавдия Николаевна как-то под Новый год сдалась, объявив о своем уходе под бокал шампанского на корпоративе.

Должность заместителя подхватил Борис Апполонович, карауливший удобный момент уже несколько лет. Он носил хипстерский хвост и небольшую бородку, был ухожен и смотрел на мир чуть прищуренными глазами довольного кота. Он считал себя серым кардиналом и сидел на гонорарном фонде редакции, как на нефтяной трубе. Никто не мог заработать больше, чем он. Все потоки внештатных статей проходили через Борю, и он ловко распределял их в свою пользу. Талант и высокая производительность у него тоже были, но доступ к административным ресурсам кружил ему голову и толкал на сомнительные поступки.

Мы с Борей вроде бы дружили, а вроде и нет. Случалось, что в конце месяца я чуть не дотягивала до нормы строк. И тогда Борис Аполлонович давал какой-нибудь текст на литературную обработку.

- Держи, а то загнешься только на своих-то материалах, - и выразительно смотрел в мои глаза.

Однажды я заглянула к нему перед планеркой, он предложил тексты, и я, просматривая их, села за маленький стол для посетителей. Лапов остановился сзади, положил руку на спинку стула. Я почувствовала его тяжелое дыхание и вдруг выпалила:

- Боря, говорят, ты гонорары себе “делаешь”…

Он отдернул руку, резко шагнул к своему столу, смахнув с края стопку бумаг, и сел в кожаное кресло, откинувшись на спинку. Она послушно прогнулась под тяжестью Бориного тела.

- Это все слухи, Ася, а вообще, работать надо лучше, тогда и гонорары будут, - он насупился, начал рыться в бумагах, показывая, что говорить больше не о чем.

С тех пор мы делали вид, что ничего на самом деле не произошло. Он так же изредка передавал мне тексты, но в кабинет к нему я больше не заходила и сообщала все, что нужно, с порога. А он смотрел большими желто-зелеными глазами поверх моей головы и холодно кивал. О планерке Борис Апполонович всегда знал и без меня.

В час все дружно стояли в коридоре перед приемной главного редактора. Никто не решался первым открыть дверь, словно там была прививочная. В тринадцать ноль две подошел Борис Аполлонович. Он так посмотрел, что стало ясно – все бездельники, кроме него, разумеется.

- Ну, и кого ждем? – произнес он, глядя на руку, где красовались большие, как куранты, часы.

- Так вас, Борис Аполлонович, - ответила грудным голосом Зинаида Андреевна, чем повергла заместителя в секундное замешательство. Потом он быстро, словно полководец, открыл дверь в кабинет главного редактора. И все проследовали за ним. Вениамин Аркадьевич чуть приосанился и кашлянул в кулачок, кивая головой тем, кто имел счастье сегодня с ним не видеться.

Ничего интересного на планерках обычно не происходило. Факелов требовал журналистской инициативы, согласованной во всех инстанциях. Ничего острого, только пареные овощи без перчинки. Для них была даже специальная полоса - “Фазенда”. Ее бессменная ведущая Зинаида Андреевна бесперебойно выдавала статьи о том, как выращивать петрушку и баклажаны, как удобрять огород, а потом сохранять урожай. Из года в год суть материалов не менялась. Менялись только заголовки, и то я в этом не уверена. Полоса оправдывала свое название и была так же многосерийна, как латиноамериканский сериал.

- Я завтра еду на конный двор, - сообщила Зинаида Андреевна после того, как запланировала очередную серию “Фазенды”, - там один предприниматель увлекается конным спортом, его команда недавно вернулась с соревнований.