Портфолио не предлагать

Глава 32. Кофе на брудершафт

Свежий воздух с нотками разогретой на солнце листвы выветрил все мысли об индийском кино. Душная атмосфера и несговорчивая начальница остались за большими мутными стеклами, как и неожиданная встреча с Гордеем. Что это было? Подкат к бывшей жене “под прикрытием”? Вспомнилась реплика Сони про соцсеть, где он напросился к ней в друзья под именем “Савелий”. Стоя на крыльце, я раздумывала, чего хочу больше: вернуться и потребовать объяснений или исчезнуть вместе с порывами ветра в каком-нибудь приятном направлении, как Мэри Поппинс из детской сказки. Я уже склонялась к мысли, чтобы сказать всем: “До свидания!”, как за спиной раздался голос:

- Анисья, можно с вами пройтись? Вам в какую сторону?

От неожиданности все остроумные ответы рассыпались, как гречка из дырявого пакета. Я смотрела на Гордея, будто это он, а не я растеряла все свои умственные способности, но, кажется, это его не смущало. В последнее время я на него по-другому и не смотрела.

- Ты что тут делаешь? - только и смогла сказать я.

- Прекрасно, когда сближение происходит так быстро, и не нужно пить на брудершафт, чтобы перейти на “ты”! - улыбнулся Гордей.

И тут я поняла - это действительно не Гордей. Лицо вроде его, а мимика - нет. Что-то неуловимо другое было в его узком подбородке, худых щеках и легкой щетине. Гордей всегда гладко брился, потому что щетина росла слегка рыжеватая. А у этого… Савелия щетина была светлая, как и ежик коротких волос. Но глаза… Глаза - такие же! Большие, серые, грустные - в обрамлении белесых ресниц. Иногда в них просыпалась лукавая искринка, вот как сейчас.

- Кажется, я вас с кем-то спутала, извините… - пробормотала я.- Если хотите, то давайте пройдемся.

Конечно, я согласилась из любопытства. Не каждый день бывшие мужья принимают облик деловых мужчин в костюме и галстуке. Кто он, этот Савелий... Иванович, кажется? Что тут делает? И почему так похож на Гордея? Но об этом в лоб не спросишь. Все равно не признается. Придется выяснять окольными путями, но мне, как журналисту, не привыкать.

- Так что вы тут делали? - повторила я вопрос.

- Перезаключал договор, - хлопнул Савелий по черной папке. - А вот вы что тут делаете?

- Как что? - удивилась я. - Работаю!

- Это я понял, вопрос в другом, что вы тут делаете с такой хваткой?

- А где я, по-вашему, должна быть?

- В Москве.

Кажется, я уже это где-то слышала. Про Москву. “Нечего тебе там делать без хватки-то!” И насмешливый взгляд однокурсницы, уже купившей туда билет.

Я покосилась на Савелия. Вроде бы он был чуточку ниже и коренастее Гордея. А так - одно лицо!

- В Москве сейчас живет моя дочь, - ответила я, - поступила в театральное училище.

- А почему не на факультет журналистики?

- Когда я хотела поступить на филологический, мама сказала: только не педагогика! Вот и я своей дочери сказала: только не журналистика!

- А быть актрисой лучше?

- Не знаю, от ее выбора я не в восторге, но тут сработала какая-то странная родительская забота - только не туда, где я ничего особого не достигла.

- Так уж и не достигли?

- А может, все-таки перейдем на “ты”? - я попыталась замять ответ на предыдущий вопрос.

- Ну, сейчас без брудершафта уже не обойтись, - ответил Савелий.

- Может, кофе? - предложила я. - Здесь недалеко есть уютное кафе.

- Да, чуть не забыл! - Савелий порылся в черной папке и достал несколько листов. - Хотел обсудить небольшую статью для газеты, но тут случилась эта авария, и Зотовой было уже не до этого, посмотрите на досуге?

Я согласилась. Мы пересекли площадь, мощеную большими квадратными плитами, и зашли в небольшое помещение на первом этаже пятиэтажного обшарпанного дома. Только яркая вывеска кофейни как-то украшала его. За столиками никого не было, бариста скучал за стойкой. Наш приход оживил его - парень широко улыбнулся и жестом показал на грифельную доску-меню, висевшую на кирпичной стене в глубине барной стойки.

Я заказала латте, Савелий - капучино. Мне вспомнилось, как Гордей шутил, что между ними нет никакой разницы - все равно из одной кофемашины наливают. Я сердилась и отвечала, что он просто не умеет отличить один вкус от другого, потому что только в пиве и разбирается. Так что зря говорят, что кофе сближает. Савелий вдруг объявил, что никогда не пробовал латте, я предложила поменяться чашками. Мы перекрестили руки, будто в них были бокалы с вином, и сделали по глотку.

- По-моему, совершенно одинаковый вкус у латте и капучино, - произнес Савелий.

О, нет, только не это…

- Хотя… в капучино как-то больше чувствуется кофе, - заключил он, и его мягкие губы коснулись моей щеки. Я опешила, но сама ведь предложила “брудершафт”, а там нечто такое предполагается. Если честно, я бы не отказалась от бокала вина, но не хотела начинать с этого знакомство. В винном тумане начинаешь строить туманные планы, а мне нужны планы конкретные. И Савелия Ивановича в этих планах не было. Так что кофе сейчас вполне достаточно, чтобы окончательно встрепенуться от всяких иллюзий.

- А вы… ты здесь и живешь? - спросила я, надеясь услышать ответ, хоть чуть-чуть проясняющий ситуацию.

- Здесь у меня живет друг, но мы с ним так и не состыковались, а завтра я уезжаю в Москву.

- В Москве, значит, живешь?

- Можно и так сказать, - уклончиво ответил Савелий.

В кафе вошли два молодых человека, стали шумно делать заказ, и очарование беседы вдруг улетучилось вместе с ароматом кофе из чашек.

- Может, покажешь город? - спросил Савелий в тот момент, когда я уже собиралась распрощаться под каким-нибудь предлогом и усиленно его искала.

Мне расхотелось докапываться до истины, накатила усталость, и материал нужно сдавать завтра, а значит, придется вечер провести за ноутбуком. Кстати, шикарный предлог. И какая разница - кто этот Савелий? Он мне не нравится уже тем, что похож на Гордея. Он даже чмокнул меня в щеку как Гордей. Дежавю какое-то.