Портфолио не предлагать

Глава 35. По моему хотению

Сентябрь 2018 года, Вятанск

Почти месяц я не решалась написать заявление об уходе. Мое горячее желание остывало всякий раз, когда я, помучившись с замком, открывала дверь своего кабинета. Лишиться индивидуального рабочего пространства “под ключ”, пусть маленького, где-то в закутке, было верхом легкомыслия. В редакции мегаполиса я могла рассчитывать в лучшем случае на отдельный рабочий стол с физиономией коллеги напротив, ну или сбоку - в общей комнате.

Я с тоской перебирала бумаги на широком полированном столе советской эпохи, чистила жесткий диск компьютера, медленного, как переполненный ПАЗик, и копила смелость. Соня же, наоборот, вела подрывную деятельность, забрасывая меня здравым смыслом. Она все еще надеялась, что я передумаю.

Здравый смысл - мощная штука, но он бессилен перед женским планом светлого будущего, даже если оно весьма призрачно.

- Слушай, Ася, тебя даже на собеседование ни разу не пригласили, куда ты рвешься? - спросила Соня, придирчиво осматривая цветы на подоконнике.

- И не пригласят, - я замолчала, любуясь на свои немногочисленные дипломы и удивленное лицо Сони, - пока не уволюсь…

Да уж, хвастаться нечем - три диплома, две грамоты, не то что у некоторых. И я вспомнила стопку грамот у замреда Бориса Аполлоновича. Он любил, получив очередную награду, демонстрировать ровные ряды декоративных рамок за стеклом шкафа. Сначала я завидовала, изо всех сил старалась, а потом поняла, что усердие и количество дипломов пересекается в неведомой мне плоскости полезных связей. Так что пришлось смириться.

- Алла в отпуске ведь, - напомнила Соня, - придется тебе ее ждать.

- А Лапов на что? - я уложила дипломы в пакет. - Он с радостью заявление подпишет, и пусть Алла Андреевна спокойно лежит на Лазурном берегу.

- Вот ты подарок ей преподнесешь, - вздохнула Соня, - незаслуженный!

- Ну что ты, она вполне его заслужила, - я вспомнила насмешливый взгляд Аллы, перечеркнутые заголовки и абзацы, расчетки практически без гонораров, она изо всех сил старалась, чтобы я наконец-то оставила ее и редакцию в покое, - могу ей даже выслать заявление в рамочке, чтобы она на стену повесила.

Соне было не смешно. И тогда, чтобы поднять ей настроение, я предложила выбрать цветы - они точно заслужили ее заботливых рук. Пока она оценивала и выставляла горшки в ряд, я решила спросить о том, что пыталась разгадать после прогулки с Савелием.

- Соня, ты веришь в двойников?

- Знаменитостей?

- Нет, обычных людей.

- Ну, не знаю, - она отобрала три пышных куста, - я не встречалась с таким явлением…

Я рассказала ей о Савелии. Она выслушала и сказала, чтобы я не морочила себе голову и просто радовалась новому знакомому. Рано или поздно все разъяснится. В этом была вся Соня.

Лапов сидел за столом, зарывшись в бумаги. Да уж, гонорар сам себя не заработает. Солнце сквозь открытые жалюзи подбиралось к монитору, Борис Апполонович щурил желто-зеленые глаза и пытался увильнуть от лучей. Я подошла к окну, дернула за веревочку, солнце прекратило свою диверсию. Лапов рассеянно посмотрел на меня.

- Вот спасибо, а то я заработался, встать даже не могу, - буркнул он.

- Подпишешь? - я протянула заявление.

- В чем подвох? - спросил он, заглядывая в бумагу и распрямляя спину, кресло под ним жалобно пискнуло.

- Я ухожу.

- И далеко?

- Пока не знаю.

- Что Алла?

- Ничего.

- Понятно, - и он подмахнул заявление.

Я даже не представляла, какое облегчение испытаю. Груз - не менее пяти килограммов в коробке - хоть и оттягивал руки, но не тяготил. Я бросила его в мусорный бак в редакционном дворе и помахала Соне рукой. Сашки в редакции не было. И я написала ему прощальное сообщение.

“Ну что, ты довольна? - спросил внутренний голос, нажимая на все больные мозоли сразу, - Вот утро, тебе некуда торопиться, и что - в этом твой гениальный план?” За облегчением длиной в три дня снова навалилась тяжесть, будто я подняла ту коробку из мусорного бака и начала перебирать ее содержимое. Вот наброски материалов, вот расшифровки диктофона, вот задание на завтра… Я растерялась и не знала, что делать дальше. Хотелось завернуться в одеяло и вообще не вставать. Ну почему я не послушала Соню? Рука потянулась за телефоном, экран проснулся и выдал кучу уведомлений. Ничего интересного, кроме цифр 10.00. Сейчас в редакции пьют чай. Я поставила телефон на беззвучный режим и попыталась заснуть. Из форточки донесся голос соседки, громкий и противный, она звала мужа, а он где-то, видимо, от нее спрятался. Я забралась под одеяло с головой. Не помогло. Сон не шел. Пришлось вставать.

Я, как прабабушка Анна, потерянная ходила по дому, поливала цветы, заглядывала во все шкафы и не знала, чем себя занять. Вернее, я ничем не хотела себя занимать. Я привыкла заполнять свой мир словами - на бумаге или на компьютере, все равно. А теперь этого ничего не было. Я рассталась с прошлым, а новая жизнь как-то не заладилась…

Мой дневник закончился на этой фразе. Дальше шли совсем уж безрадостные дни и я, видимо, ничего не хотела о них писать. Но в одно не такое уж прекрасное утро, я нашла в электронной почте письмо от Адель и помчалась на встречу в торговый центр “Ожерелье”, о чем сообщила Савелию, а он срочно приехал туда же. А потом срочно улетел в Москву. Или не улетел? Интересно, кого все-таки видела соседка - Гордея или Савелия?

Я чувствовала, что вернулась в Вятанск ненадолго. У меня здесь действительно было дело, которое надо завершить. На кухне, в складках углового диванчика я отыскала сиреневую тетрадку, которую на днях читали с Евой. Мамин дневник… Я открыла наугад странички и оказалась именно там, где остановилась в прошлый раз.