Портфолио не предлагать

Глава 39. Оправа для героя

С высокого берега открывалась картина акварелью - розовое озеро на горизонте превращалось в лиловую тучу и наползало на темно-синее небо. За нашей спиной ровными рядами выстроились домики из оцилиндрованных бревен.

- Это легендарное Белохолуницкое озеро, - сказала я с видом заправского гида, - его дно в начале девятнадцатого века углубляли военнопленные наполеоновской армии.

- Откуда такие познания? - Савелий, слегка ошарашенный домиками, озером и французами, смотрел на меня так, будто я инопланетянка, которая за секунду с помощью специального приборчика выучила всю историю Земли.

- Про озеро я узнала от водителя такси, несколько лет назад я провела здесь восхитительную неделю на одном мультимедийном семинаре музейных работников...

- А, ну это многое, конечно, объясняет, - и он направился прямо к краю берега.

Я забронировала домик на белохолуницкой горнолыжной базе за три дня до нашего путешествия. Оказаться вечером в доме прабабушки, пусть даже и с Савелием, мне было страшно. А мы действительно приехали под вечер. Октябрьские сумерки уже нависли над озером. В домиках зажигались огоньки и заманивали в тепло. Третьего октября, к вечеру, здесь, на севере области, температура воздуха стремилась к нулю.

- Ты меня переиграла, - сказал Савелий, надевая капюшон, - это вообще-то я хотел завезти тебя в таинственное место, даже с навигатором договорился.

- Мимо прабабушкиного дома?

- Да, прямо в вятский лес.

- Не очень-то ты оригинален, - засмеялась я.

- Нет ничего нового под солнцем, - ответил Савелий и взял меня за руку, впервые за время нашего знакомства. Теплая, нежная волна, словно плед, накрыла меня с головой.

“Не сдавайся…”, - шепчет внутренний голос. Я, конечно же, его не слушаю и сдаюсь как только мы заходим в домик, где уже так натоплено, что одежда летит на пол. Диван так удобно стоит в гостиной, что мы сразу падаем на него, утопая в подушках и объятиях. Я закрываю глаза и чувствую горячие губы на лице, груди, животе... Под моими руками движется сильное тело, я его глажу, пощипываю, прижимаю сильнее к бедрам, чувствую его каждой мышцей, чувствую, как исчезает время, и понимаю - внутри зреет ядерный взрыв. Медленно, ощущая нестерпимую волну, распадаюсь на протоны, нейтроны и другие частицы Вселенной...

Он положил голову мне на грудь, его рука все еще блуждала по моему телу, разгоняя нежные волны, я поглаживала его широкую спину. Я так и не открыла глаза. Не хотела видеть лицо Гордея, я хотела чувствовать Савелия. Он и правда другой...

- Ася, открой глаза, - прошептал их общий голос, - тебе не понравилось?

Я зажмурилась еще сильнее и спрятала лицо в подушку. Почему мужчины сразу спрашивают об этом? Или самое ужасное - ты кончила? Как будто это можно скрыть. Ты таешь, как комета подлетающая к солнцу, а он не способен рассмотреть. Ему нужны дикие крики, расцарапанная кожа на спине и сиплое дыхание, будто ты пробежала стометровку на время. Чуть приоткрыв глаз, я бросила в него подушку и попыталась столкнуть с дивана, но не справилась с сильным и разморенным телом. Он прижал меня к себе и мы, кажется, задремали…

Когда Савелий вышел из ванны в полотенце, продемонстрировав бицепсы и квадратики на прессе, от удивления я широко раскрыла глаза. Это был другой мужчина - очки, самые обыкновенные, в черной изящной оправе и с диоптриями в стеклах, полностью стерли в моей голове его сходство с Гордеем. Я даже забыла, что до сих пор не одета. Подобрав с пола майку, закрыла грудь. Савелий улыбнулся и поправил очки. Я попятилась в ванну. И уже выглянув из-за двери, спросила:

- Так ты, оказывается, очкарик?

- Да, но мало кто об этом знает, я ношу линзы.

- А зачем ты это скрывал от меня? - спросила я, когда вышла из ванной комнаты в махровом коконе.

- Для конспирации, - он улыбнулся и лучики окружили его глаза. И опять дрожащий кисель подозрений заколыхался в районе солнечного сплетения