Портфолио не предлагать

Глава 40. Как в воду смотрела

Савелий уже оделся и сидел на диване. На журнальном столике появилась бутылка красного вина, нарезанный сыр, дольки мандарина. И только один бокал. Он наполнил его и протянул мне.

- А ты не будешь, что ли? - я присела рядом, положила голову ему на плечо.

- Нет, - ответил он.

- Мы куда-то еще поедем?

- Нет…

И вдруг меня осенило.

- Дай угадаю - ты бывший алкоголик?

- Да ты прямо как детектив, сразу раскусила меня! - он накрыл ладонью мою руку. - Да, я очкарик и алкоголик. И запомни - бывших алкоголиков не бывает.

- Как так?

- А вот так - пить нельзя, совсем, даже глоточек, это болезнь, понимаешь? И человек с такой болезнью не может себе позволить спиртное, если хочет нормально жить.

Когда-то я мечтала услышать такие речи от Гордея. Но произносила их сама. Он соглашался. А потом я выгребала из-за диванов, шкафов алюминиевые банки из-под крепкого пива. У меня даже появилась привычка его обнюхивать, осторожно, под видом объятий. Он заходит в дверь, а я уже рядом стою, щекой к нему прижимаюсь. Я научилась по запаху определять, чего и сколько он выпил. А еще по глазам. Они становились осоловело-стеклянными, а Гордей старался смотреть, как трезвый, еще сильнее их таращил, придавая лицу серьезное выражение. Выходило смешно. А я выходила из себя.

Может, это он сидит тут и толкает правильные речи? Он ведь прекрасно знал, что я хотела услышать. Красное вино, сухое и терпкое, будоражило мой внутренний голос, и он подбрасывал одну теорию за другой, но я их пока отбрасывала. И смотрела на Савелия в очках. Они придавали ему такую трогательную беззащитность и в то же время серьезность - он выглядел как ученый-астрофизик. “Почему астрофизик? - поинтересовался голос. - Почему не ботаник, математик или археолог?” Я не знала ответа, он так интересно рассказывал про комету-череп и про конец света, как настоящий ученый, а, кстати, скоро ведь уже…

- Савелий, у меня к тебе просьба, можно озвучить?

- Ну, теперь я просто обязан выполнить хотя бы одно твое желание, так что не стесняйся.

- А ты можешь... не снимать очки?

- Совсем? - он задумался и почесал подбородок. - Я что, в них гораздо сексуальнее?

- Ну вроде того, - обрадовалась я подсказанному ответу. Так я могла теперь не думать о Гордее и подумать о нем. Отстраненно. Как о новом человеке в моей жизни.

- Прогуляемся? - предложил Савелий и подцепил дольку мандарина. - А то я толком ничего здесь и не рассмотрел.

Из жарких объятий уютного дома мы попали в холодный вечер. Небо спряталось под яркими прожекторами. Бревенчатые дома с крылечками выстроились ровными рядами. Деревянные дорожки разрезали территорию турбазы на геометрические фигуры. Савелий взял меня за руку. В памяти всплыла пыльная деревенская дорога и мы с Гордеем - тоже держимся за руки, но я безжалостно утопила эту картинку в Белохолуницком озере. Мы опять стояли на его высоком берегу и пытались рассмотреть звезды.

Ночью озеро казалось зловещим, на противоположном берегу голые ветви деревьев переплетались плотной стеной, ветер гонял мелкими чешуйками темную воду и нагонял беспокойные мысли. Как меня встретит дом, в котором давно никто не живет?

- А почему ты не проверила дом своей прабабушки, когда тусила тут с музейщиками? - Савелий оглядывал местность с таким видом, будто собирался здесь что-то построить.

- Тогда я лишь смутно представляла себе, что прабабушка “жила где-то здесь”, - я сделала широкий жест рукой и увидела ИХ. - Пойдем-ка, что-то покажу!

Мы повернули в сторону домиков, от берега туристы протоптали “козью” тропинку, петлявшую среди пожухлой травы. Вход в “цивилизацию” охраняли два деревянных божества. Издалека они были похожи на столбы. Если подойти поближе, то можно рассмотреть выструганные лица, довольно свирепые. Если задержаться между ними, то никто не знал, что будет. Но люди там все равно останавливались, что-то загадывали, наверное. Но чаще просто фотографировались. Савелий тоже остановился. Развел руки в стороны и попытался стать божеством. У него получилось.

Мы вели себя так, будто между нами ничего особенного не произошло. И мне это нравилось. Как я ни старалась, тема двойников не выходила из головы. И я не знала с какой стороны к ней подобраться, как будто передо мной был чистый лист, и я не знала с чего начать статью, несмотря на избыточность фактуры.

- Скажи, а тебя тянет все-таки выпить бокальчик вина? - спросила я зачем-то.

- Нет, я знаю чем все закончится, и желание сразу пропадает.

- А чем это заканчивается? - не унималась я.

- Ужасной головной болью на утро, отвращением к себе, алкоголю и ко всему миру...

- И как тебе удалось с этим справиться?

- Это долгая и нудная история, давай в другой раз…

Он взял меня за руку и заставил пробежаться, я поняла, что пробежка для меня - это так же трудно, как бросить пить - мучительно, стыдно и тяжело. Мы оказались у подножия горы, домики внизу, будто шахматы на доске, обещали интересную партию, главное - сделать правильный ход…

Когда мы вернулись в наш двухместный домик, я наконец-то рассмотрела, как он устроен. Он был точно такой же, как и четырехместный, в котором я жила в прошлый раз с девушками из музея. Комната-гостиная с диваном, креслами и кухонным гарнитуром занимала большую часть дома. Только здесь была одна спальня с двумя кроватями. На бревенчатых стенах висели картины в импрессионистском стиле. Думаю, для баланса природы и цивилизации.

Тот семинар стал для меня большим испытанием - за неделю нужно было внедриться в сознание музейщиков, понять их чаяния и помыслы, а потом выдать большой материал о том, как сделать провинциальный музей интересным. Как ухваты, туесочки, чугунки поставить так, чтобы случайно заехавшие в город гости ахнули и приехали еще раз, особенно в музей. Программа была такая, что не только про прабабушкин дом, но и о прогулках подумать было невозможно. Я тогда решила, что обязательно сюда вернусь. И ведь как в воду смотрела, с берега…