Портфолио не предлагать

Глава 44. Явление героя

Под пледом стало жарко, и я тихонько его стянула. Надувной матрас покачивался от каждого движения, и казалось, будто я лежу на дне лодки. Сознание блуждало где-то между сном и явью, и я слышала каждый шорох старого дома. В стенах или под плинтусами шуршали мыши, иногда доносился их слабый писк, словно они спорили или делили что-то между собой. Савелий тихо посапывал. Он лежал на животе, повернув голову в мою сторону. В отблесках свечи, плавающей в железном блюде, его лицо казалось совсем незнакомым и слегка осунувшимся.

Кто это - Гордей или Савелий? Он так и не ответил на мой вопрос. А когда я его повторила, начал быстро и нежно целовать меня. Утонув в мурашках, я замолчала. Я чувствовала, что это не Гордей, однако разум подбрасывал неопровержимые улики - икону и джемпер. Внутренний голос торжествовал: бывший виртуозно морочит мне голову, а я даже паспорт у него не проверила!

Я принялась рассматривать узор на выцветших обоях. Удивительно, но причудливые цветы и райские птички местами еще серебрились. Старая потрепанная занавеска чуть покачивалась от воздуха, который беспрепятственно проникал в щели старых оконных рам, сквозь мутное стекло поблескивали яркие звезды. Похоже, опять морозило.

Я перевела сонный взгляд на широкую кровать с железными коваными спинками. В тусклом свете на высокой перине сидела молодая девушка, ее силуэт смутно вырисовывался на фоне райских птичек, круглое хорошенькое личико, обрамленное волнистыми волосами, было испуганным, она теребила пряди волос и куталась в шаль. “Саша, Сашенька, мне страшно…”, - шептала она. Потрескивала свеча, гигантские тени прыгали по потолку, где-то вдалеке лаяла собака. Вдруг девушка спрыгнула с кровати и выбежала из комнаты. “Нюта! Нюта!” - донеслось откуда-то. Пустая кровать на фоне райских птичек постепенно растворилась в желтой дымке…

Я проснулась от шагов в коридоре. Отчетливо слышался скрип половиц. Я села и огляделась. На кровати валялась шаль, будто Нюта только что скинула ее с плеч. Савелий все так же посапывал. Я тихонько сползла с матраса, сунула ноги в кроссовки, взяла телефон и подошла к двери. Кажется, кто-то возился в соседней комнате. Я включила фонарик и на цыпочках вышла в коридор.

Меня колотило от холода и страха, несмотря на теплую одежду - мы легли спать не раздеваясь. Луч метался по потолку и стенам. Дверь комнаты, где еще днем я нашла джемпер, была приоткрыта. Оттуда лился слабый свет. Я преодолела расстояние в два метра как космонавт в невесомости, балансируя между стеной и перилами, почти не касаясь пола. Половицы ни разу не выдали меня. Возле двери я глубоко вздохнула и вошла в комнату, словно в открытый космос, озаряя пространство мощным лучом фонарика в телефоне. На маленьком кожаном диване лежал человек.

Луч, словно копье, кольнул его, и он подскочил, прикрывая глаза ладонью. Широкие плечи, короткий ежик волос и до боли знакомый шепот:

- Ася, это ты?

- Я…

- Да убери ты этот фонарик!

Я опустила телефон. Человек отнял руки от лица. В отсветах керосиновой лампы нарисовалась высокая фигура с рыжеватой щетиной на лице. Припухшие глаза полностью не открывались.

- Гордей?..

- Привет… - пробормотал он.

- Что… что ты здесь делаешь? - прошептала я.

- Я хотел поговорить с тобой.

- Ну да, именно здесь, в два часа ночи, ты меня и поджидал! - я еще раз посмотрела на экран телефона, чтобы убедиться, что не ошиблась во времени.

- Ты не поверишь, но да, именно здесь…

- Ты серьезно? - задохнулась я от возмущения.

- Я похож на шутника?

- А я похожа на дуру?

- Ну если только немного, - попытался пошутить Гордей.

- Согласна, только дура могла поверить двум идиотам!

- Я не идиот! Я люблю тебя…

- О, не начинай, пожалуйста!

- А еще я бросил пить… - он сделал ход последним козырем.

Я села на диван. Фонарик все еще горел, сверля лучом мои джинсы. Я выключила его. Гордей придвинулся ко мне. Мы будто снова оказались в доме моей бабушки, в Коромысловке, только музыки больше не было в нашей жизни, не было магнитофона “Романтика” с песнями Юры Шатунова. Нас обволакивала тишина старого дома - тягучая, бесконечная, безрадостная. Мне захотелось спросить, не заходила ли сюда молодая девушка в длинной белой ночной рубашке, но осознав всю абсурдность вопроса, я промолчала. Конечно же она сюда заходила, только очень, очень давно…

- Как ты думаешь, почему этот дом сохранился? Почему не покосился, не прогнил? - спросила я Гордея, который по своему обыкновению молчал, хотя и заявил, что хотел поговорить.

- Наверное, его строили на совесть, - предположил он. - Из прочного дерева, лиственницы, например.

- А я думаю, от любви, которая жила в его стенах…

Гордей изумленно посмотрел на меня, а потом опустил глаза. Наш дом не был таким крепким и целостным, впрочем, как и наш брак. Он попытался взять меня за руку, но я убрала ее в карман, будто снова хотела проверить телефон.

- Так о чем ты хотел поговорить? - спросила я, поеживаясь от холода.

- Вот увидел тебя и все слова растерял, - он снова хотел обнять меня, но я увернулась.

- Гордей, этот трюк больше не сработает.

Я встала с дивана и подошла к комоду, где мерцала керосиновая лампа в ажурной подставке.

- Ты ночевал здесь прошлой ночью?

- Да, - неожиданно быстро признался он.

- А как дом открыл?

Гордей усмехнулся и показал на железный крючок рядом с лампой. Хм, смотри, какой ловкач! Витиеватая логическая цепочка, похожая на бабушкино кружево, вдруг ровно выстроилась в голове. Серая машина, мелькающая в боковом зеркале, перекресток, светофор…

- Это ты въехал в машину Савелия?

Он молча кивнул.

- Это ты подговорил его приехать в Вятанск? - не унималась я.

Гордей не отвечал. Но теперь я представляла его замысел, который должен был поразить меня в самое сердце, но что что-то пошло не так. И он явно ничего не хотел объяснять. По крайней мере сейчас.