Портфолио не предлагать

Глава 54. Все не по плану

Мы задумали поменяться с Гордеем на светофоре в каком-нибудь провинциальном городке. Все должно было бы выглядеть вполне естественно, но получилось глупо. Во-первых, Анисья заметила его машину и забеспокоилась, хотя старалась не подавать вида. А во-вторых, Гордей передумал. В тот момент, когда нужно было садиться в мою машину, он заявил, что еще не готов. Может, чуть позже, уже в доме. Я попытался объяснить ему, что с этого момента за себя не ручаюсь. Он возразил, что знает характер Анисьи, и надеяться мне не на что. “Так что увидимся в доме!” - сказал он, и мы разошлись по своим машинам.

Дальше все действительно пошло не по плану, который я предложил Гордею. Хотя до этого момента все получилось почти идеально. Найти какие-то дела в Вятанской конторе было несложно, а тут еще и авария с телефонной связью случилась, как по заказу. Главное - знать, кому заказывать, ну и позвонить в газету - попросить нужного корреспондента.

Как я и рассчитывал, Анисья не просто удивилась, она испытала легкий шок, когда увидела Гордея. Но услышав друге имя, она не смогла отмахнуться от бывшего. Загадка ее зацепила. И Гордей получил шанс в моем лице. Я старался. Правда старался. Мне нужно было не только заинтересовать ее своей персоной, но и найти какой-нибудь повод для совместной поездки, желательно слегка экстремальной. Сначала я пытался пригласить ее в Москву, но быстро понял, что это плохая затея. Москва вызывала у Анисьи болезненные ассоциации. И вдруг она упомянула дом своей прабабушки. Отлично! Просто клад какой-то!

Как оказалось, Гордей ничего не знал об этом доме. Но ехать туда согласился, хоть и с неохотой. Он не очень-то верил в наш план. Я думаю, он чувствовал, что ничего из этого не получится…

А я словно опять очутился в юности, когда забываешь обо всем и бросаешься в авантюру с головой. После белохолуницкой горнолыжной турбазы я понял, что не хочу меняться с Гордеем местами, не хочу, чтобы Анисья в итоге думала, что Савелия не существует, и это такой ход, чтобы вернуть ее. Да, первоначальный замысел предполагал это. Но все изменилось. Мне было с ней хорошо. И ей, похоже, тоже. Она только боялась себе в этом признаться.

Я надеялся, что Гордей отступится, особенно после того, как я сообщил ему, что мы с Анисьей ночевали на турбазе. В конце концов, я его предупреждал. Но он заупрямился, отказался уезжать, решил поиграть в привидение. И Анисья вдруг решила ночевать в доме, вопреки здравому смыслу. Она искала ответ на вопрос: кто же все-таки перед ней? И она его нашла.

Я слышал сквозь тяжелый сон ее шаги по коридору, скрип соседней двери, приглушенный шепот. Когда я наконец-то разлепил глаза, она уже спала рядом. Значит, Анисья сознательно выбрала меня? Но ведь она все равно будет задавать вопросы, и мне придется объяснять ей нашу, вернее, мою затею. Как она к этому отнесется и что предпримет, неизвестно…

Пока я размышлял, пришло сообщение от Гордея. Он находился в полиции. Пришлось срочно ехать и выручать его. Пока оформляли документы, я понял, что боюсь возвращаться в дом, боюсь разговора с Анисьей. Сначала мне нужно как-то это все переварить. Вот такая странная у нас с Гордеем особенность - в ответственный момент брать время “на подумать”. Я заказал такси для Анисьи и написал ей сообщение. Наверное, она еще спала после ночных приключений.

- Ты зачем стал удирать от патрульной машины? - спросил я Гордея, когда мы вышли из отделения. - Вроде трезвый… ты ведь трезвый, да?

Я слегка наклонился к нему, а он отмахнулся.

- Трезвый, конечно! Не знаю, как так вышло, машинально, что ли… У меня в багажнике икона из прабабкиного дома, думал, из-за нее, а они, оказывается, всех останавливают, чтобы в трубочку подышать.

И он вдруг принялся хохотать. Мне тоже стало смешно. Так и стояли на дороге минут десять, смеялись. А потом взяли в ларьке кофе и сели на “рябой” бордюр, бросив на него картонку. Почти уже рассвело, день обещал быть солнечным и морозным.

- Икону-то зачем взял? - начал я свой допрос.

- Да говорю же, не знаю! Помнишь, я тебе рассказывал тогда еще, когда служили, про большую икону всех святых, которая стояла у ее бабки в комнате, в углу?

- Помню-помню, как вчера, - ответил я, постукивая пальцами по стаканчику.

- Ну так вот, Анисья как-то рассказала, что икона эта после бабкиной смерти упала и раскололась надвое… Понимаешь?

- Не совсем.

- К несчастью это… Вот у нас и не сложилось с Анисьей!

- Может, все-таки, икона ни при чем? - спросил я и предложил пересесть в машину, утренний осенний холод пробирал до костей, и мне показалось, что мы снова ТАМ, в военной командировке.

Гордей покачал головой, он погрузился в себя, и, кажется, не замечал холода.

- А тут увидел точно такую же икону, цельную, руки сами потянулись! Подумал, вдруг поможет…

- А я слышал, что иконы вроде бы нельзя выносить из дома, где они долгое время простояли. Давай вернем, а?

Гордей снова упрямо покачал головой. Он поставил пустой стаканчик рядом с собой на бордюр и сложил руки на груди.

- Удивительно, когда-то я мечтал стать тобой, - тихо сказал он. - Хотел жить в Москве, законить юридический, свободно общаться со всеми… Я даже иногда представлялся твоим именем. когда ездил на вахту. Однажды целый месяц тобой был, жил на квартире там у одной… Но я всегда чувствовал, что мне чего-то недостает, какого-то твоего секрета. А ты вон с легкостью взял и заменил меня, ну как так?

У меня не было ответа на его вопрос. Я и сам не знал, как это получилось. Наверное, потому что Анисья действительно была мне нужна.