Портрет Астрала. Мавзолей Безумия.

Глава 3. Исцеление

Проснулся я с первыми криками петухов — звонкими, наглыми, такими, от которых даже мёртвый бы подскочил. Похоже я провалялся целые сутки! Голова слегка еще отзывается, но сознание и мысли свежие и ясны. Я не переставал радоваться тому что я просто жив. И здоров. Это уже неплохо.

Анка сидела у очага и что-то плела — корзинку, кажется. Увидев, что я гляжу, отложила работу.

— Доброе утро, сынок. Отец ушёл, на ярмарку. Говорит, может, что заработаем… Еды почти нет. Но хлеб свежий, вода чистая да ягоды. Завтракать будешь?

Хлеб с ягодами и вода. После трёх дней без сознания молодой организм требовал мяса. Сочного, жирного, прожаренного на углях. Но роскоши у нас теперь нет даже на луковицу. Поэтому я кивнул, съел всё, что было — проглатывая и практически не жуя.

Потом встал помахал руками, разминаясь. Надо больше двигаться.

— Куда собрался? — насторожилась Анка. — Ты же ещё слаб.

— Пройтись. Ноги размять. Воздухом подышать. Хватит мне тут валяться третий день кряду. Она поджала губы, но ничего не сказала, только кивнула:

— Только… будь осторожен. Не попадайся им на глаза. Я ведь знаю, кто это сделал.

— А я не помню, — соврал я легко, глядя в сторону.

— Зато я знаю точно, — упрямо сказала она. — Хоть ты и молчал всё это время, я знала кто они такие.

Я промолчал. Бедные всегда всё знают, но ничего не могут. И если напомнить об этом — это вызовет только боль от беспомощности. Или заставит совершить какую-нибудь глупость. А мне сейчас ни того, ни другого не нужно.

— Всё не нарадуюсь, что ты заговорил, — выдохнула она с какой-то тихой, хрупкой надеждой. — Люди правду говорили: удар по голове и вправду может мозги на место вставить. Или, может, знахарь вылечил…

Не слушая её болтовню я одевался. Точнее — натягивал на себя то, что когда-то было одеждой: латаный кафтан, порванные штаны. Тряпьё. Многое повидало на своем веку. Возможно что я даже не второй человек который эти обноски носит. И вот я, бывший граф, в рванине деревенского идиота, насвистывая себе под нос старую добрую наёмничью песенку, вышел на улицу.

План простой: разведывать обстановку, получить как можно больше сведений об окружающем мире. Воспоминания Макара были… мутными. Размытыми, как снившийся в детстве кошмар. Всё приходилось проверять самому. Ну а главная цель — ярмарка. Деревенская ярмарка — большое событие. Там будет весь люд. А там, где люд — там разговоры. Там новости. Там информация. Информация — это валюта. В настоящем случае единственно мне доступная. Шёл неспешно, по старой привычке расправив плечи и высоко подняв голову. По вскинул взгляд — и увидел, как две старухи у крыльца переглянулись.

— Ты посмотри на него… — прошептала одна. — Макарка то вроде, а сам на себя не похож. Что с ним сталося то..?

Спохватившись, и поняв свою ошибку я сгорбился, сделал глаза стеклянными, голову опустил. Не надо раньше времени привлекать к себе внимание. Пока не надо никому рассказывать что я чудесным образом исцелился. В голове мелькнула запоздалая мысль что отца с матерью Макара тоже надо было предупредить. Люди простые, с них станится всем разболтать да похвастаться.

Это будет очень плохо и вот почему: во-первых эту информацию можно как-то использовать и раньше времени раскрывать карты не стоит, а во-вторых - кто знает, быть может моё исцеление заинтерисует какие-нибудь местные органы власти. Очень уж не хотелось по чьему-то доносу оказаться в застенках у местных дознавателей.

Добравшись до ярмарочной площади я осмотрелся. Нет, это было не то чтобы «ярмарка» в привычном понимании. С десяток криво сколоченных прилавков. Ведра с копчёной рыбой, груды лука, бочки с какой-то мутной брагой. Вон — фургон кочевников, наверное, артисты. Вероятно представление готовят. Народ сновал туда-сюда, гомон стоял плотный, как пар в бане.

Ну вот. Что я говорил про артистов!

— Уважаемые! Сегодня вечером — великое представление! Сам магистр Золотов, по прозвищу Пекло, явит чудеса магии! Не пропустите! Один день — одно чудо!

Магистр, говорите? Я усмехнулся. По опыту прошлой жизни знал: "маг" — это чаще всего либо умелый врунишка, либо ловкий фокусник с набором дешёвых трюков. Ну, либо оба варианта сразу. Подкрашенный дым, стеклянные шарики, громкие речи — и толпа в экстазе. Проверено. Ярмарка — идеальное место для такого рода фокусов. Особенно если толпа — одни крестьяне. И тут у меня щёлкнуло в голове. Старый приём. Проверенный. Работает безотказно. Нужно всего лишь, чтобы этот фокусник, Золотов-Пекло, «случайно» выбрал Макара для исцеления. Показал «волшебное чудо» — и я, внезапно заговоривший дурачок, встал бы перед толпой и произнёс пару слов. Толпа будет визжать от восторга. Артист получит славу и наверняка щедрые сборы от благодарных жителей, я, свой процент. А семья Макара, соответсвтенно, пусть и ненадолго, но хлеб. Плюс — репутация. Завтра будут говорить, что дурак заговорил. Послезавтра — что у него глаза умные. А через неделю — кто знает? Может, и святые начнут сниться. Я ещё раз глянул на фургон с артистами раздумывая как бы половчее к ним подойти как меня окликнул знакомый голос:

— Макар! Сынок! Иди-ка сюда!

Я обернулся. Проклятие! Михаил! Я ещё раз отругал себя за то что не предупредил его не болтать. Отец Макара маячил у повозки, рядом с ним двое таких же, как он, мужиков — оборванные, сутулые, с пустыми глазами. Рабочий скот. Видимо, их всех наняли на чёрную работу — таскать, колотить, подай-принеси. Денег много не платят, зато хоть какая-то копейка. Если, конечно, не кинут. А такое тут, по воспоминаниям Макара, бывало не раз. Я подошёл, глупо гыкнул, поиграл плечами и ткнул пальцем в голову, мол, болит. Михаил понял намёк. Наверное, хотел похвастаться «исцелившимся» сыном. Я как мог постарался намекнуть ему что пока рано. Пусть думаю, что я всё ещё тот самый дурачок.

— Ой, да ты глянь на него, — заржал один из мужиков.

— А ведь Михаил чуть не убедил, что паренёк у него оклемался!