Портрет блондинки в голубом.

Глава 14.

Лифт раскачивало и бултыхало вверх вниз и из стороны в сторону, что заставляло задуматься о том, что он, скорее всего ровесник этого сталинского дома. А что самое печальное его механизм, тросы и все остальное, что отвечает за человеческую жизнь внутри утлой кабинки не только морально, но и физически устарели. За долгий подъем Петр успел раз десять обругать себя за леность, по причине которой решил не топтать ноги аж семь пролетов, а сесть в это антикварное чудо.

«Все-таки странное существо – русский человек! - думал он, трясясь и покрякивая от страха, - Ведь в этом подъезде квартиры раз по десять куплены и перекуплены, все-таки центр города, а значит тут обитают далеко не бедные граждане. Речи о беспомощных и обнищавших коренных москвичах даже не идет. Вон ни одного окна в этом доме старого нет – все сплошь новехонькие стеклопакеты. Квартиры понакупили, отремонтировали по последней моде, джакузи понаставили, двери понавесили с девятью замками, а об элементарной безопасности пусть дядя заботится. Ага! Дядя из ЖЭКа. Нашли, кому доверить собственные дражайшие жизни. Ведь не дядя падать с девятого этажа будет, а они сами – владельцы элитного жилья в центре города. Уж могли бы скинуться всем подъездом на лифт. Нет! Все на авось надеются!».

Лифт как-то нерешительно затормозил и повис, раскачиваясь на проржавелых тросах. Детектив поспешил покинуть эту обитель человеческого пофигизма, дав себе зарок, что вниз он спустится на своих двоих. Квартира Россомахина представляла собой смесь японского минимализма и чисто-русской тяги к дорогим предметам мебели. В данном случае их роль выполняли всякие антикварные секретеры, тумбочки, подставки и пуфики, расставленные по всему бело-голубому японскому интерьеру. Все они смотрелись одинаково, как золой фонтан посреди пустыни. Наверное, японец, увидав такое, тут же сделал себе харакири, поняв, что мир ушел в безвкусицу. Однако русскому Бочкину задумка хозяина понравилась. Мило тут было и уютно. Несмотря на то, что во всех помещениях толпились люди из следственной бригады.

- Вы кто? – строго спросил его один из них еще в прихожей.

- Это ко мне, - быстро отреагировал, выглянувший из гостиной Кутепов и сразу перешел к делу, - Ну, что ты скажешь?

- Портрет не нашли? – без надежды спросил Петр.

- Да ну тебя! – в сердцах отмахнулся следователь, - У тебя навязчивая идея какая-то. Я думаю, что Россомахин вообще никакого отношения ни к Бурхасону, ни к портрету твоей Марго не имел.

- Ага! То-то его шлепнули!

- Можно подумать у нас теперь шлепают только тех, кто как-то связан с Бурхасоном или Ляпиным, - проворчал Кутепов.

Однако было видно, что версия трагических совпадений на Петровке уже не прокатила. Видимо, начальство заставляет его разрабатывать все три убийства в одном флаконе.

- И ведь черт бы его взял! – в сердцах воскликнул он, махнул рукой и пошел назад в гостиную.

- Взял уже, - буркнул Петр и потащился за ним следом.

В комнате, сидя на корточках один оперативник описывал место происшествия под диктовку другого.

- … на лицо следы проводимого в квартире обыска. Вещи раскиданы по полу… - монотонно бубнил он.

Тот, который писал, приостановился, глянул на диктовавшего и задумчиво вопросил:

- Коль, а «по полу» слитно пишется или раздельно?

- Иди ты на хрен! – так же монотонно ответил ему коллега, - Не все ли тебе равно?

- Нет, ну ты подумай только! – продолжил возмущаться Кутепов, - Ведь стоило мне надавить на этого Россомахина, вот хоть чуть-чуть, он бы раскололся! Может быть, жив остался.

- Если бы, да кабы, - пожал плечами Петр, - Откуда тебе было знать, что у него есть информация, за которую его убить хотят. Интересно, что он знал…

- Вот и я о том же… - следователь вздохнул.

- Ух, ты блин! - раздалось из другой комнаты, которая, по всей видимости, была чем-то средним между спальней и кабинетом.

Все, включая Бочкина, ринулись на удивленный голос. Только те двое, которые с грамматическими ошибками описывали место происшествия, продолжили свое дотошное занятие, не обратив никакого внимания ни на восклицание, ни на всеобщее оживление.

В кабинете-спальне у большого шкафа-купе с раздвижными дверями, инкрустированными под циновку, стоял один из оперативников. В вытянутой руке он держал картину без рамы, размером около метра на полтора.

- Да тут прямо художественная галерея! – ошарашено продолжил он, увидав нахлынувшую толпу зрителей, - Я эту картину еще со школы помню. «Мишка косолапый» называется.

Кутепов подошел к нему и взял из рук полотно.

- Сам ты мишка косолапый! – передразнил он и нахмурился, - Это же Поленов. «Утро в лесу».

- А это что за хрень? – оперативник вытянул из шкафа другое полотно, развернул и причмокнул, - Это точно не Поленов.

Петр тоже подошел к ним.

- Это Дали. Только он писал слонов с комариными ногами.

- Во всяком случае, теперь понятно, за что его грохнули, - со знанием дела изрек оперативник, - Хранить такие картины в спальне…

- Ты в своем уме?! – окрысился на него Кутепов, - Это же копии! Настоящий Поленов висит в Третьяковке. А Дали… да точно тоже где-нибудь висит. А вообще, пусть с этим барахлом эксперты занимаются, - тут он обернулся к детективу, - Кстати, Россомахин меня спрашивал, что причитается художникам, подделывающим шедевры.

- Ясно что, - пожал плечами тот, - Хорошие гонорары. Если есть покупатели, значит, они платят. Не было бы спроса, никто бы ничего не подделывал.

- Это я к тому сказал, что Рассомахин имел целый штат таких художников. И рынок сбыта. Он сам обмолвился. И мне, почему-то кажется, что убили его совсем не за подделки.

- Пустите меня! – послышалось из коридора, - Пустите! Какое вы имеете право. Это моя квартира!

В спальню решительно шагнула женщина средних лет. Она не была привлекательной, скорее наоборот. Кроме того, собиралась она явно в спешке, а потому выглядела неряшливо и даже странно, если учитывать, что одна ее туфля была черной, а другая коричневой. Сумка, которую она держала в руке, так и вообще красной.