Портрет госпожи К.

4.

К потрясению, которое поджидало Ивана дома, не бывает готов никто, потому что никто его не ждет; не ожидал его даже и такой упорядоченный и предусмотрительный человек, как Георгий Константинович. Происходят такие потрясения порой словно бы вдруг, ниоткуда, беспричинно, а даже если и не вдруг, а давая о себе знать прежде тревожными симптомами, то человек, существо в общем-то легкомысленное, бессмертное до первой болячки, уверенное в непоколебимости своего существования, чаще всего не придает большого значения этим симптомам и игнорирует их или относится без должного к ним внимания.

Рано утром, в шестом часу, проводив управляющего в город за сыном, Георгий Константинович, как привычно было у него заведено, отправился к себе в кабинет, чтобы поразбирать накопившиеся дела, ответить на письма и на десерт что-нибудь почитать из своей обширной библиотеки. Однако сразу почувствовал нечто, что мешало ему всецело придаться обязательным утренним занятиям. Некоторое смущение в груди сжимало внутренности холодной рукой. Георгий Константинович принял эти непривычные ощущения за волнение перед встречей с сыном и мысленно пожурил себя, попутно посетовав на то, что, видимо, в действительности становится стар, слаб и сентиментален. Уже давно рассвело и разгорающаяся жара уже крадучесь, ловкой кошкой, проникала в кабинет чрез открытые окна. Становилось нечем дышать. Старик Миротворский выпил стакан воды, обтер лоб влажным платком и сел за работу.

Взяв в руки письмо старого товарища по службе, он не смог прочесть даже и первой строчки: буквы прямо на глазах выделывали фокусы, то исчезали, будто прятались, растворяясь в бумаге, то появлялись вновь, но уже в другом, совершенно чуждом для себя месте письма.

Непривычный к таким выкрутасам восприятия, Георгий Константинович, опустил веки и потер пальцами глазные яблоки в надежде прогнать нежданное наваждение, однако сей маневр не помог, а только сделал хуже: легкое нажатие отдалось в голове гулкой, глухой болью, похожей на удар дальнего колокола, разнесенного на многие версты ветром.

Иванов отец встал из кресла, что далось ему неожиданно непросто. Боль камнем перекатилась сообразно движению головы при вставании сначала от затылка ко лбу, а потом обратно ото лба к затылку и, по установлению телом вертикального положения, угнездилась где-то посередине, чуть справа. Сделав несколько шагов к окну, чтобы глотнуть воздуха, он запутался в собственных ногах, сделавшихся словно ватными. Мебель вкруг него вдруг пошла ходуном, заплясала что-то вроде краковяка, в присядочку да с подковырочкой. От мельтешения в глазах старик Миротворский почувствовал дурноту и головокружение, в поисках опоры схватился рукою за спинку венского стула, да так и с этим стулом и свалился на пол совершенно без сознания, произведя замечательный шум. С ним случился удар.

Звук падения тела и грохот опрокинутого стула услыхала горничная Наталья, шедшая по коридору к лестнице в этот самый миг. Милая и любопытная девушка, которой, как и всей прочей прислуге, строго-настрого было запрещено тревожить хозяина в час его утренних деловых занятий, все же не смогла пересилить себя и, прокравшись на цыпочках к кабинету, заглянула-таки в узенькую щелоxку между дверью и косяком. Разглядев видневшиеся из-за стола ноги в мягких домашних туфлях, она ахнула и, сразу сообразив, что старый барин точно не будет валяться по полу ради забавы, решительно шагнула внутрь. Чрез минуту она уже выбегала прочь, сквозь рыдания причитая о том, что «бедный хозяин умер».

Впрочем, вывод горничной оказался преждевременным, Георгий Константинович был еще жив, хотя и очень плох, в чем и утвердились прибежавшие на крик домочадцы. Простим впечатлительной девушке ее горячную поспешность, ведь во-первых, она просто-напросто испугалась, во-вторых, мало понимала в медицине и, в третьих, не выносила покойников, трепетала их и ни за что бы не нашла в себе силы пощупать пульс у занемогшего и убедиться в том, что он уже наверное отдал богу душу. Каждый имеет право на ошибку, а уж та ошибка, которая не имеет рокового характера, и вовсе подразумевает под собой не более чем вид досадной оплошности. И хотя дальнейшие действия родственников не представляли ровно никакой ценности в смысле пользы для здоровья потенциального покойника, ибо, как нам всем известно, удар нельзя вылечить, а можно только смиренно ждать к чему он приведет и надеяться на лучшее, готовясь при этом к худшему, однако, несомненно, своевременное оповещение о несчастье, если и не облегчило течение болезни, то безусловно придало всему далее происходящему более благообразный характер со стороны церемонии. Если бы Георгий Константинович по уговору со Всевышним решил бы окончательно отойти в мир иной, то он сделал бы это в окружении близких людей, на мягком ложе супружеской спальни, куда был перенесен слугами, а не на полу кабинета в совершенно неприглядном и неприличествующем человеку его положения одиночестве.

Супругу Георгия Константиновича Лидию Аркадьевну крик горничной застал во сне. Не досмотрев тревожного сюжета о страшной двухголовой собаке, поедающей своих же двухголовых щенков, она вскочила и как была, в неглиже, еще даже не совсем проснувшись, побежала вниз.

Редкая болезнь красит человека, а уж болезнь внезапно настигшая и вовсе никому не придает авантажности. Увидев своего дражайшего мужа распростертым на великолепном наборном паркете, которым был выложен его кабинет, в совершенно неподобающей, неестественной и ничуть не шедшей ему позе и со страшным неживым лицом, какого она за все тридцать пять лет брака у него не наблюдала, мать семейства сначала было бросилась в истерику, но потом передумала и хлопнулась в обморок, прямо в руки удачно подхватившего ее Владимира. Пока младший из имевшихся на тот момент в доме сыновей приводил в чувство матушку, Николай, хотя и содрогаясь внутренее, но вполне хладнокровно внешне, опытным путем все-таки выяснил, что отец еще дышит, сердце его еще бьется, а значит нужно что-то предпринимать. Несмотря на потрясение, наш казначей, тем не менее, остался в эти первые страшные минуты самым хладнокровным из всех присутствующих человеком, и потому немедля взял дело в свои предприимчивые руки. На зов его тут же явились лакеи, которые и перенесли немощного хозяина в спальню, конюх был срочно послан за доктором Дымовым и отцом Ионой, мать приведена не только в сознание, но и в разум (что, естественно, не одно и то же, как вам должно быть известно), ничего не понимающая, но ощущающая беду и навзрыд плачущая сестра Настя уведена в детскую и по всей возможности успокоена, а усадьба со всеми службами поставлена в состояние мобилизации и готовности ко всякому исходу. Да, чего нельзя было отнять у Николая, так это умения подбить всё и вся под общий знаменатель.